— О чем? — спросила сбитая с толку Бриони. — О выборе Шасо?
— Да, — кивнула Идита.
Она повернулась к другим женщинам и сказала что-то на родном языке. Бриони разобрала лишь имя Шасо. Женщины закивали головами, повторяя «сеса, сеса». Бриони успела выучить, что на туанском языке это означает «да».
Бриони была поражена тем, что легенды о Шасо передаются из уст в уста. Конечно, принцесса знала, что в свое время он был отважным воином и одержал немало побед. Но она понятия не имела, как велика его слава.
— О каком выборе ты говоришь, Идита? Если ты расскажешь мне, это не будет преступлением. Ведь Шасо живет с нами под одной крышей.
— Я вовсе не боюсь нарушить запрет старого Туана. Здесь, в Марринсвоке, эти запреты не действуют, — со смехом ответила Идита. Название страны она произнесла нараспев: «Мааа-риин-своок», и оно показалось Бриони загадочным и экзотическим. — Дело в том, что в этом доме есть традиции, и они сильнее любых законов. Однако, думаю, я могу удовлетворить твое любопытство. Лорд Шасо сделал выбор, когда на поле битвы принес клятву верности иноземному королю и, верный этой клятве, покинул родную страну и уехал жить на чужбину. Даже когда автарк Ксиса напал на нас, Шасо не вернулся защищать свою родину, ибо его повелитель не позволил ему. Многие считали, что, если бы Шасо был с нами, если бы он повел войска на врага, мы бы разбили армии автарка.
Бриони не сразу поняла, о чем идет речь.
— Значит, Шасо осуждали за то, что он поступил на службу к моему отцу, — пробормотала она. — За то, что он решил жить в Южном Пределе.
— О, прости, прости, я совсем забыла! — Идита смущенно вскинула руки. — Ты ведь дочь Олина. — Имя отца Бриони она, по своему обыкновению, произнесла напевно и тягуче: «Ооллиин». — Я не хотела тебя обидеть.
— Я вовсе не обиделась, — покачала головой Бриони. — Я лишь хочу узнать эту историю. Прошу, расскажи мне все без утайки.
— Но… но ты все знаешь сама.
— Я не знала, как отнеслись к поступку лорда Шасо его соотечественники. Прежде… я мало задумывалась о том, как он жил, — пробормотала принцесса, и ее щеки залил легкий румянец смущения. — Из него ведь слова клещами не вытянешь. Я лишь несколько месяцев назад узнала, что у него, оказывается, была дочь.
— Да, Ханид, — закивала головой Идита. — Грустная история, очень грустная.
— Мне рассказывали, дочь Шасо умерла, потому что один человек… некий Давет… разбил ей сердце. Соблазнил ее, а потом покинул. Это правда?
Во взгляде Идиты мелькнуло беспокойство. Прочие женщины, заскучавшие во время долгого разговора на непонятном языке, тихонько переговаривались между собой. Идита сделала им знак замолчать.
— До меня доходили лишь слухи… — растерянно пробормотала Идита. — В конце концов, я жена простого купца, и мне не пристало рассуждать о делах знатных людей, подобных лорду дан-Хеза и лорду дан-Фаар. Они сияют, как звезды, над моей смиренной головой. Как и вы, Бриони-зисайя.
— Ну, вот еще выдумала! Я-то уж точно не сияю и совсем не похожа на звезду. Почти месяц я хожу в чужой одежде. У меня нет крова, я всего лишь гостья в вашем доме.
— Да, Бриони-зисайя, ты оказала нам великую честь.
— Скажи… у тебя на родине моего отца ненавидят? За то, что он сделан с Шасо?
Идита подняла не нее огромные карие глаза, ласковые и сочувствующие.
— Я буду с тобой откровенна, принцесса, потому что вижу — ты действительно хочешь узнать правду. Да, многие мои соотечественники питают неприязнь к твоему отцу. Однако не думай, что ненависть это единственное чувство, которое возбуждает в Туане король Олин. Некоторые уважают его за то, что он приказал своим вассалам пощадить Шасо. Но, сделав отпрыска знатного рода дан-Хеза своим слугой, король посягнул на его честь — так думают многие мои соотечественники. Твой отец был щедр к Шасо, он наградил его землями, и это свидетельствует о том, что король мудр и проницателен. Но когда он не позволил Шасо вернуться на родину и защищать свою страну, осаждаемую войсками старого автарка (да придется ему дважды пересекать каждый из семи холмов!), это вызвало в Туане огромную волну гнева. Деяния твоего отца и по сей день служат темой яростных споров. Одни считают его героем, другие — злодеем… Надеюсь, ты не воспримешь мои слова как оскорбление, — добавила Идита, низко склонив голову.