— Черт.
— Что-то не так? — Мартина поставила перед ним стаканчик кофе.
— От камеры наблюдения никакого толка, — ответил Леви, забирая напиток. — Благодарю, — запоздало добавил он.
Мартина вернулась на свое рабочее место напротив стола Абрамса и тяжело вздохнула, очень характерно для человека, который провел весь день на ногах. Отхлебнув кофе, она спросила:
— Почему? Преступник испортил запись? Или вовсе вывел камеру из строя?
— Он ее развернул.
— Что?
Леви передвинул монитор компьютера к Мартине и еще раз перемотал запись.
— Между лифтом в дальнем углу и точкой обзора камеры есть непросматриваемая зона. Убийца подошел к камере и рукояткой швабры или чем-то еще повернул ее в сторону. Обзор изменился на сто восемьдесят градусов. Закончив дело, убийца вернулся и установил камеру в исходное положение. Но на видеозаписи нет ни одной секунды с его лицом.
Мартина задумчиво прикусила трубочку, торчавшую из стаканчика.
— Очевидно, преступник заранее изучил здание и знал, где именно расправится с Дрейером.
— Вот-вот. — Леви вернул монитор в исходное положение и снова нажал на паузу. — Я запросил данные всех, кто вчера регистрировался в службе безопасности «Скайлайн», еще пара человек просматривает записи с камер в вестибюле. Нас поставят в известность, если что-то всплывет.
Впрочем, оба понимали: от этого вряд ли будет толк. Но, благодаря камере стало известно, когда убийца появился на двадцать пятом этаже, сколько времени ему понадобилось на совершение преступления и заметание следов, и когда он покинул этаж. Хотя для сорокаэтажного здания с многотысячным штатом и нескончаемым потоком посетителей и курьеров данная информация была не настолько полезна, как хотелось бы.
Преступник мог попасть в высотку в любое время суток, используя законное основание или любой другой предлог, и прятаться внутри несколько часов до убийства Дрейера. Также нельзя утверждать, что он покинул «Скайлайн» сразу после совершения преступления. На самом деле Леви готов поспорить — убийца еще находился в здании в момент, когда они осматривали место преступления. Пока не появятся конкретные подозреваемые, все это ни к чему не приведет.
— Как у тебя продвигаются дела? — поинтересовался Абрамс. В то время, пока он координировал техническую сторону расследования, стараясь ускорить отчеты по следственной и медицинской экспертизам, Мартина занималась допросами членов семьи Дрейера и его коллег.
— Вчера в расписании Дрейера не было ничего необычного. После пяти вечера встреч не назначено, и даже доставку еды он не заказывал. Жена подтвердила информацию о частых задержках на работе. И Дрейер позвонил ей около трех и предупредил, что останется допоздна.
— У кого-нибудь есть причины желать ему смерти?
Леви слушал Мартину, не сводя взгляда с компьютера. Но не получив ответа, оторвался от монитора и заметил, как коллега загадочно улыбается и шевелит бровями.
— Что-то нашла? Выкладывай.
Мартина поставила стаканчик и сложила руки на столе.
— Естественно, все, с кем я общалась, отрицали наличие у Дрейера врагов. Каждый утверждал, какой хороший был парень и что сложно поверить в случившееся. О мертвых — либо хорошо, либо никак. Ну, ты в курсе. Словно насильственная смерть его к лику святых приравняла.
Леви согласно кивнул. Это распространенное и довольно досадное явление при попытке определить мотив преступления.
— Но... Когда я вернулась в участок, у меня состоялся очень занятный разговор с Сингхом из отдела финансовых преступлений.
Мартина для большей интриги замолчала, но Абрамс уже догадывался, к чему она клонит.
— Ты хочешь сказать...
— Дрейер полтора года находится под следствием, — Мартина не скрывала удовольствия. — Дело, конечно, ведут без огласки, но ему инкриминируют растрату и обман инвесторов. Его смерть привела весь отдел в бешенство. Сотни часов работы впустую.
Слегка шокированный таким поворотом событий детектив откинулся на спинку стула. Первым делом Леви занялся проверкой прошлого Дрейера, и официально тот был совершенно чист. С открывшимися фактами дело приобретало иной оборот.
— Сколько человек были в курсе расследования?
— Парочка. Даже Дрейер не знал, как и его супруга, и руководство «Скайлайна». Центральный офис настаивал на неопровержимых уликах, прежде чем обвинять Дрейера в излишнем богатстве и влиянии, поэтому информацией владел узкий круг сотрудников отдела финансовых преступлений.
— А по факту в курсе все.