— Ты предпочел выстрелить в голову, понимая, что шансов выжить у Слейтера не останется, если, конечно, не произойдет чудо. Почему?
Леви вспыхнул от негодования:
— Он использовал ребенка в качестве щита, полностью прикрывая им тело. Пистолет был у самого горла мальчика. И если бы я прострелил Слейтеру ногу, он наверняка неосознанно нажал бы на спусковой крючок. Так что выстрел в голову был единственно верным...
Леви замер на полуслове. Наташа наблюдала за ним с небольшой улыбкой.
— Я все понял.
— Ты убил Слейтера не из-за отсутствия компетентности или по какой-то иной зловещей причине, — произнесла Наташа для большей ясности. — Ты убил его потому, что существовало только два выхода: оставить живым Слейтера или спасти мальчика. Преступник понимал, на что шел, когда грабил магазин, нападал на продавца и брал заложника. Он рисковал жизнью по собственной воле. Было бы лучше, если бы у обоих был шанс выжить? Безусловно. Но такого варианта не было, и это не твоя вина. А только его.
На мгновение Леви закрыл глаза, чувствуя как постоянное напряжение в груди ослабло. Он не мог полностью принять сказанное Наташей, тем более после продолжительного истязания чувством стыда и отвращения к самому себе. Однако впервые с момента перестрелки Абрамс почувствовал, что, возможно, все-таки сможет это преодолеть.
— Спасибо, — сказал Леви и открыл глаза.
— Именно поэтому я здесь. — Наташа придвинула к нему коробку с домашним печеньем. — Не возражаешь, если мы немного поболтаем о том, как отреагировали на произошедшее твои коллеги?
Леви согласился, и остаток беседы больше походил на дружеское общение, чем на профессиональную консультацию. Верная своему слову, Наташа закончила через полчаса вместо положенного часа. Провожая Абрамса, она подмигнула и вручила печенье для Мартины.
Выходя из кабинета, Леви столкнулся со следующим посетителем, на автомате извинился и оглянулся.
— Кит?
— Приветствую, детектив, — Кит Чапман натянуто улыбнулся. Он выглядел паршиво: бледная кожа, красные глаза, темные круги под ними можно принять за синяки.
— Ты в порядке? — спросил Леви, хотя и так знал, каким будет ответ. Кит находился в вынужденным отпуске после избиения подозреваемого, который в итоге оказался в больнице. Чапману еще не предъявляли конкретных обвинений, но все складывалось не в пользу полицейского. Может, его и не посадят за решетку, но адвокат подозреваемого, известный своей хваткой питбуля, обеспечит Чапману потерю должности и работы.
Кит кивнул. Движение было странным, отрывистым и выглядело непроизвольным. Он поморщился и моргнул несколько раз.
— Я пришел на консультацию.
— Конечно. — Леви отступил в сторону, пропуская Кита в кабинет, и хмуро посмотрел на закрывшуюся дверь.
Неожиданно зазвонил мобильник, и Абрамс тут же выбросил Чапмана из головы и направился в общий зал, доставая телефон и глядя на высветившийся номер.
— Привет, мам.
— Леви, это я — твоя мама. — В голосе Нэнси Абрамс легко определялся легкий акцент уроженки Северного Нью-Джерси. Сейчас она говорила слишком громко — явный признак, что телефон на громкой связи.
Губы Леви дрогнули в улыбке.
— Да, я узнал. Привет.
— Твой отец тоже на проводе.
— Привет, Леви! — проорал в трубку Соул.
Поморщившись, детектив отстранил аппарат от уха.
— Привет, пап. Что у вас стряслось?
— Почему до нас доходят новости, что ты не посещаешь консультации? — спросила Нэнси.
Леви резко остановился посреди коридора.
— Что?
— Вчера нам звонил твой молодой человек. Он о тебе очень беспокоится, сынок.
За три года отношений со Стэнтоном, мама почти всегда называла его «твой молодой человек», а не по имени. Леви так и не понял, с чем это связано.
— И что он сказал? — он снова зашагал, теперь уже в более резвом темпе, раздражение распаляло. Не впервые Стэнтон втихую советовался с его родителями по поводу Леви и его здоровья. Он вел себя как наседка, а Абрамс к подобным отношениям не стремился.
— Что ты не хочешь обсуждать ни с ним, ни с кем-то еще свои проблемы. — Нэнси вздохнула, не скрывая обеспокоенности. — Что тебя снова мучают кошмары, и ты вскакиваешь среди ночи, а потом не можешь заснуть. Что ты избегаешь встреч со своим терапевтом.
— Она не терапевт, а консультант, — поправил Леви, потому что только в этом мама ошиблась. — Ты же знакома с Наташей.
— О, да. Она мне нравится, — снова влез в разговор Соул. — Рыженькая, хорошенькая, да?
— Что значит рыженькая-хорошенькая? — возмутилась Нэнси.