— А что, я не могу просто полюбоваться?
— Мам, пап, пожалуйста, — прервал их Леви. Он вышел в общий зал и заметил пустующее место Мартины. Положив пакет с печеньем возле клавиатуры на ее столе, Абрамс уселся в собственное кресло. — Я только что с консультации. Со мной все в порядке, клянусь.
— Ты же знаешь, как мы за тебя переживаем. Такая опасная работа, и ты так далеко...
— Вы можете приезжать, когда захотите. Мы всегда вам рады. — Леви подвигал мышку, чтобы вывести компьютер из спящего режима. — Слушайте, мне нужно возвращаться к работе.
— Хорошо, — произнесла Нэнси. — Не сердись на своего молодого человека. Он тебя очень любит.
— Я знаю.
— Но не сильнее, чем мы.
— Мам, — раздраженно произнес Леви. Он ввел пароль в рабочий аккаунт, взглянул поверх монитора... и удивленно моргнул, увидев Доминика Руссо, который пересекал общий зал со значком посетителя на груди и двумя стаканчиками кофе в руках.
— Бога ради, Нэнси, пусть мальчик работает, — произнес Соул на том конце провода.
— Да-да. Будь осторожен, Леви, и не забывай про консультации. И еще — на этой неделе годовщина свадьбы бабушки и дедушки. Обязательно пришли им открытку и...
Она продолжала свои причитания в трубку, но детектив отвлекся на Доминика, который, подойдя к его столу, уставился на Леви с высоты своего колоссального роста.
— Хорошо, обещаю, — ответил Абрамс, не забывая, что Руссо слышит разговор, но только наполовину понимает, о чем речь. — Да... Да... Люблю вас обоих. Пока. — Сбросив вызов, детектив бросил телефон на стол.
— Все в порядке? — спросил Доминик.
— Да. Просто мама за меня переживает... — Леви тяжело вздохнул и помотал головой. — Ты не поймешь.
— Ну да, — ответил Руссо. — Ведь матери с итальянско-американскими корнями славятся своей сдержанностью и холодностью.
Абрамс фыркнул, невольно развеселившись.
— Что-то хотел? — дружелюбно спросил он.
Доминик протянул ему стаканчик.
— Предложить мир.
Леви захлестнуло чувство вины. Он прекрасно понимал, что вчера вел себя не самым лучшим образом, видел же, насколько вымотан и расстроен Доминик, но все равно задевал его только потому, что сам был на взводе. В итоге Руссо приехал сам и первым пошел на примирение...
Детектив вспыхнул от смущения, не находя в себе сил принять кофе.
— Тебе не стоило...
Доминик покачал стаканчиком.
— Выглядишь так, словно тебе это не помешает,
— Спасибо, — Леви забрал напиток.
— Не против, если я присяду? — Доминик указал на пустующий стул Мартины.
— Нет, конечно. Понятия не имею, куда запропастилась Мартина.
Руссо приземлился в кресло, которое тут же опасно заскрипело. Боже, он такой огромный, словно гранитный колосс. Где он покупает рубашки, которые нормально сидят на этих исполинских плечах?
Глотнув кофе, Доминик поставил свой стакан на стол.
— Вчера вечером я вел себя, как придурок. Обычно я себе этого не позволяю...
— Пожалуйста, не извиняйся, — выпалил Леви. — Я понимаю, что сам тебя спровоцировал, прости. Я сам был не в лучшем состоянии.
Доминик смотрел на него несколько секунд.
— Мартина частично объяснила мне причины, — спокойно произнес он.
Леви отвел взгляд.
— Она не должна была за меня извиняться.
— Я сказал, что она объяснилась, а не извинилась.
Абрамс, не желая развивать эту тему дальше, отпил кофе. И закашлялся, зажимая рот.
— Господи, что это? — спросил Абрамс, когда смог говорить.
— Черный кофе с максимальным количеством шотов эспрессо, на которые мне удалось уговорить бариста. Практически реактивное топливо. А что, разве тебе такой не нравится?
— Да. Просто я не ожидал...
Он не думал, что Руссо знал о его предпочтениях. Впрочем, в этом нет ничего удивительного: они неоднократно встречались на мероприятиях, где предлагали кофе. Доминик был охотником за головами, а до этого рейнджером, поэтому полагался на свою наблюдательность не меньше, чем детектив убойного отдела. Леви тоже помнил, какой кофе предпочитает Доминик: с большим количеством молока, сахара и всевозможных ароматных сиропов.
Абрамс сделал еще глоток, наслаждаясь приливом нездоровой дозы кофеина.
— Кофейный подкуп — единственная причина, по который ты ко мне пришел, или есть еще?
— Есть, — ответил с улыбкой Руссо. — Я надеялся, что, хорошенько выспавшись, ты станешь сговорчивее.
— Иными словами, я должен был выспаться.
Доминик вскинул брови, не купившись на слова Леви.
— Ладно, — произнес Абрамс. — Для протокола: ты — гражданское лицо, и я считаю неуместным делиться с тобой подробностями расследования. Но учитывая не совсем стандартные обстоятельства — и особенно то, какое воздействие на тебя оказываю я — должен признать, что проще ответить на некоторые вопросы. Держать тебя в полном неведении может быть опрометчиво.