— Слишком много словесных наворотов, можно просто сказать: «Конечно, я кое-что расскажу».
— Так ты хочешь знать, что происходит, или как? — рявкнул Леви, но в полсилы. Кофе значительно улучшил его настроение.
Доминик вскинул руки в знак капитуляции.
— Значит, я был прав? Это маньяк?
— Очень похоже. Сейчас три убийства с одинаковым почерком — все трупы с перерезанным горлом, оставлены в «живых» позах, игральная карта в качестве визитки. Единственная очевидная связь между жертвами — их всех обвиняли в серьезных преступлениях, наказание за которые они так и не понесли.
— И больше ничего?
Леви пожал плечами.
— Все белые, но это, вероятно, совпадение. Гудвин немного моложе остальных. Все убитые принадлежали к разным социальным слоям и имели разное образование, они никак между собой не пересекались.
— Если маньяк выбрал их из-за преступлений, тогда...
— Да, убийца считает себя героем-мстителем.
Руссо откинулся на спинку стула и тихо присвистнул.
— На месте убийства Гудвина не было следов борьбы. Кровь разбрызгана под таким углом, словно его убили во сне.
— Это еще одна общая черта для всех убийств, — Леви был впечатлен тем, что Доминик это заметил. Он долго думал, стоит ли делиться остальной информацией, и в итоге решил, что хуже не будет. Руссо в отличие от большинства сотрудников департамента хотя бы мог держать рот на замке. — У первой жертвы нашли в крови кетамин. Сначала это не показалось странным из-за пристрастий убитого, но выяснилось, что другие жертвы не оказывали никакого сопротивления. Сейчас я жду результаты токсикологической экспертизы.
— Кетамин, говоришь? — уточнил Доминик. — «Клубный» наркотик. Он не настолько популярен, но я знаю, что его распространяли в «Скате».
— Мы отправили запрос в Бюро по борьбе с наркотиками.
Доминик нахмурился.
— Обычно кетамин не распространяется в больших объемах, как марихуана или амфетамин. Его чаще всего покупают у «знакомого знакомого». Уличные продажи крайне редки.
— Не сомневаюсь, наши сотрудники в курсе, — сухо ответил Леви.
— Я мог бы...
— Нет. Теперь ты все знаешь только потому, что заслуживал объяснений после вчерашнего. Я не предлагал тебе присоединиться к расследованию.
Доминик открыл рот, чтобы возразить, но его прервала Мартина. Она вошла в общий зал с пакетом из кондитерской и удивленно выгнула бровь, обнаружив Руссо на своем рабочем месте.
— Прошу прощения, детектив. — Доминик поднялся с места и придержал для Мартины стул. — Просто забежал поздороваться
Она многозначительно уставилась на стаканчики с кофе, наверняка отметив одинаковые логотипы и сделав определенные выводы.
— Я думала, мы надоели тебе еще вчера вечером.
— Это невозможно, — галантно ответил Руссо. — Но мне пора бежать. К счастью, в Вегасе никогда не бывает недостатка в беглецах. До встречи!
Он отсалютовал Леви своим кофе и ушел. Мартина передала Абрамсу клюквенный кекс из пакета.
— И зачем он приходил на самом деле?
Леви сорвал обертку, искренне недоумевая, почему все женщины стремятся накормить его.
— А ты как думаешь? Хотел получить информацию по делу.
— И как, удачно?
— Ага. Я рассказал ему то, что известно всему участку, и если не я, так кто-то другой с ним поделится. К тому же он все равно не отстал бы. Ты же знаешь, каким надоедливым бывает Доминик.
— О, да, ужасный человек, — сказала Мартина. — Большой, сильный парень зарабатывает на жизнь поиском беглецов и всегда находит время принести тебе кофе утром. — Она притворно содрогнулась. — Какой кошмар.
Леви скомкал обертку от кекса и швырнул в Мартину, а она расхохоталась в ответ.
Глава 6
Доминик припарковался у обочины родительского дома на севере Лас-Вегаса. Вдоль улицы росли кипарисы и пальмы, а дома с черепичными крышами в стиле ранчо были выкрашены в розовые и персиковые тона. На каждой лужайке буйно цвели равнодушные к засушливой жаре растения, а на горизонте под ясным голубым небом виднелись окутанные туманом горы.
На ярком коврике перед входной дверью красовалась надпись: «Без вина не приходить». Доминик вытер ноги и, переступив порог, спустил Ребел с поводка. Она тут же, ошалелая, помчалась на кухню.
— Я дома! — крикнул он, повесив поводок на вешалку.
— Ты опоздал! — прокричала в ответ его мать Рита из глубины дома.
Руссо закатил глаза. А мгновение спустя его окружила стайка шумных детей в возрасте от двух до восьми лет. Они дергали его в разные стороны и старались друг друга перекричать.