Луис явно собирался остаться на ночь, и Руссо не имел ничего против. Парень устроился на плече Доминика и зарылся пальцами в волосы на его груди. Доминик обнял его за талию и мягко сжал.
Луис почти сразу уснул, но Руссо так не повезло. Он долго рассматривал темный потолок, слушал дыхание партнера и пытался вспомнить, когда последний раз спал с парнем своего возраста. Кажется, ему было столько же, сколько сейчас Луису.
Глава 7
Зал для совещаний был наполнен шумом утренней суеты: шуршание бумаг, скрежет металлических ножек стульев о линолеум, нескрываемые зевки и сонная болтовня. Леви приземлился на свое привычное место ближе к выходу и протянул Мартине стаканчик кофе, который та приняла с благодарностью.
— Так, прошу у всех тишины, — произнес сержант Джеймс Вен, обращаясь из-за трибуны. Сержант был американец китайского происхождения около пятидесяти лет с короткими черными, чуть поседевшими на висках волосами и несколькими глубокими морщинами в уголках глаз. Характерная для ветерана военная выправка, гладко выбритое лицо и безупречно сидящий костюм в столь ранее утро понедельника.
Все присутствующие: следователи, патрульные и прочий персонал — притихли и сосредоточили свое внимание на трибуне. Леви потер полусонные глаза и отпил кофе. Из-за очередного кошмара он подскочил в холодном поту среди ночи, и в результате не выспался.
— Главная повестка дня — серия убийств, расследованием которой всю неделю занимались детективы Валькур и Абрамс. Вен раскрыл перед собой объемную папку с материалами дела. — В настоящее время, учитывая многочисленные и очевидные сходства между убийствами, можно смело утверждать, что это дело рук маньяка.
— Да, «Семерки пик», — выкрикнул Гиббс со своего места на галерке. Под его глазом все еще красовался фингал, оставленный три дня назад метким ударом Анны Грановской.
— В смысле? — переспросил Леви, развернувшись на стуле.
— Ну он же оставляет карту на месте преступления? — Гиббс пожал плечами. — Получается, он «Семерка пик».
— Во-первых, — начал Леви, — мы не можем утверждать, что это «он», поэтому употребление этого местоимения может сбить нас с толку. А во-вторых… — он повернулся, обращаясь напрямую к Вену. — Нельзя награждать этого человека звучным прозвищем. Убийца жаждет внимания, поэтому оставляет тела в замысловатых позах и с меткой. Зачем еще он так старался привлечь внимание к телу Гудвина? Называя тем или иным именем предмет или человека, мы наделяем его властью. И тешим его эго.
— Все верно, детектив Абрамс, — развел руками Вен. — Но тебе известно не хуже меня, что давать чему-то имя — часть человеческой природы. Я могу проследить за тем, чтобы всякого рода прозвища не мелькали в официальной документации, но пытаться запретить использовать имя во время разговора — заведомо пустая трата времени.
Леви глубоко вдохнул и уже открыл рот, чтобы возразить, но на его бедро приземлилась рука Мартины и крепко сжала. Он поморщился и заткнулся, наверное, к лучшему.
Губы Вена слегка дрогнули, но он больше никак не выдал, что заметил жест Мартины.
— Согласно заключению коронера горло всех жертв перерезано слева направо, а значит, убийца — правша. Такого характера раны мало говорят о самом орудии убийства, поскольку оно так и не было обнаружено, но раны на шее практически идентичны во всех трех случаях и, скорее всего, нанесены одним и тем же предметом. Можно с уверенностью предположить, что убийца все еще хранит его при себе.
— Я слышала, что все жертвы находились под действием наркотиков. — Келли Марин сидела в первом ряду и старательно делала заметки. — Это подтверждено?
Вен кивнул в сторону Леви, предоставляя ему слово.
— Да, результаты токсикологической экспертизы подтверждают, что на момент смерти у каждой из жертв в организме было большое количество кетамина, достаточное, чтобы вызвать паралич и диссоциацию. В каждом случае кетамин попал в организм пероральным путем: Дрейеру в стакане с виски, Гудвину и Кэмпбеллу — в бутылке пива.
На этом моменте слово перехватила Мартина.
— Убийца мог подсыпать наркотик в напитки жертв без их ведома, из чего следует, что преступника они не воспринимали, как угрозу. Возможно, жертв принуждали выпить содержимое, допустим, под дулом пистолета, или угрожая еще каким-либо способом. Следов борьбы на телах обнаружено не было, следовательно, убийца не контактировал с убитыми, пока они не попадали под действие наркотиков.
— Что подводит нас к другому вопросу, — продолжил Вен, переворачивая страницу в раскрытой перед ним папке. — Самое безупречное место преступление на моей памяти. До сих пор не обнаружено ни одного отпечатка пальца, ни одного волоска или какого-либо образца ДНК, которые можно приложить к делу. Преступник появлялся на каждом месте незаметно, не оставляя никаких следов на камерах видеонаблюдения. Все записи на заправке, где расплачивались кредиткой Гудвина были стерты. Мы имеем дело с кем-то расчетливым, умным и педантичным, кто хорошо знает, что делает и зачем.