— Мы рассматриваем версию, что убийца возомнил себя вершителем правосудия? — спросил Трой Бертон, еще один детектив.
Вен кивнул.
— Это самая прочная нить, которая связывает между собой всех жертв. Все они совершили серьезные преступления, но наказания не понесли.
— Это само по себе может служить мотивом, — отметил Леви. — Билли Кэмпбелл неоднократно избегал обвинений в домашнем насилии. Расследование в отношении Филиппа Дрейера длилось полтора года, и к реальным обвинениям так и не привело. И Мэтью Гудвин сбежал из города до ареста. Эти люди не просто совершили преступления — им все сошло с рук.
По залу пробежала волна обсуждений. Вен терпеливо дождался, когда все замолчат.
— Расследование таких преступлений требует особого подхода. В отличие от большинства случаев здесь жертвы вряд ли были лично знакомы с убийцей. Вместо того чтобы копаться в их биографиях в поисках личных мотивов для убийства, мы должны тщательно проанализировать каждую деталь самих преступлений и составить психологический портрет убийцы.
— Мне крайне неудобно это говорить, — заявила Мартина, — но убийства всякого рода негодяев в стиле линчевателя, полное отсутствие следов на месте преступления, умение выследить беглеца, которого не могли поймать даже местные «охотники за головами»... Все это наталкивает на мысль, что наш убийца связан с правоохранительными органами.
— Поддерживаю, — устало произнес Вен. — Еще возможны варианты, что он бывший военный или юрист. Нам не стоит забывать, что расследование по Дрейеру велось в закрытом режиме, и не было достоянием общественности. Если убийца действительно выбирал цели не просто так, вероятно, у него есть информатор в полицейском департаменте Лас-Вегаса или в окружении генерального прокурора. А может, и там, и там.
Не только Леви нервно заерзал на этих словах.
— Мы начали составлять предварительный список подозреваемых из тех, кто имеет криминальное прошлое и схожие характеристики с нашими убийствами. Мы руководствуемся тем, что наш преступник не новичок в этом деле. Нужно уделить особое внимание случаям, где основным мотивом преступника являлось повышенное чувство справедливости. Подозреваемые из военных служб или правоохранительных органов попадают в ряды основных подозреваемых.
— Отлично, — произнес Вен. — Наркоконтроль поможет с кетамином и к концу дня должен прислать первичный отчет. Детективы Валькур и Абрамс продолжат вести дело, поэтому все вопросы прошу решать с ними и содействовать им в расследовании. — Он перевернул еще несколько страниц, прочистил горло и продолжил. — Теперь о странном случае со смертельным исходом в «Белладжио» в эту субботу...
Серия убийств, конечно, была основной повесткой дня, но были и другие дела. Совещание продолжалось еще около часа, после чего всех отпустили. Леви и Мартина вернулись на рабочие места и снова погрузились в расследование, продолжая мучительный процесс составления списка подозреваемых.
Спустя пару часов работы на столе зазвонил телефон Леви. Он взял трубку, не отрывая взгляда от монитора компьютера.
— Детектив Абрамс.
— Здравствуйте, детектив, — проскрипел жуткий компьютерный голос. — Я слышал, вы меня ищете.
Леви оцепенел.
— Кто это?
— Вы знаете. Как раз изучаете результаты моей работы.
Леви вскочил с места и щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание окружающих, переведя звонок на громкую связь.
— Вы тот мужчина, который убил Филиппа Дрейера? — спросил он, и все вокруг замолчали. Мартина, широко распахнув глаза, тоже поднялась с места.
На другом конце провода повисла пауза.
— Пытаетесь выяснить мой пол. Хитрый ход, детектив. Но я хитрее. Да, по моей вине Дрейер распрощался с жизнью. И Мэтью Гудвин. И Билли Кэмпбелл.
Твою мать. Леви глубоко вдохнул, стараясь собраться с мыслями.
— Вы можете это доказать?
— Я оставил визитку. Кстати, приклеивать руку Гудвина к бутылке оказалось сложнее, чем я думал...
Леви потер лицо, удерживая остатки самообладания. Мартина отошла от своего стола и начала нервно перешептываться с офицерами. Все в офисе были включены в процесс: кто-то разговаривал по телефону, кто-то торопливо стучал пальцами по клавиатуре, чтобы отследить звонок, как требовал протокол.