— Ты можешь... Не знаю, восстановить как-то? — спросил Леви. Он никак не мог прийти в себя. За все годы службы ни разу убийца не звонил ему лично, используя преобразователь голоса.
Кармен покачала головой.
— Восстановить реальный голос человека? Никак не получится. В процессе преобразования алгоритм уничтожил слишком много исходных данных. Я могу только сравнить два алгоритма, если убийца позвонит нам еще раз, тогда и убедимся, что это один и тот же человек. К тому же люди могут менять свой голос, однако гораздо сложнее изменить манеру разговаривать. Так что вполне возможно, вы узнаете этого человека, если столкнетесь с ним в реальной жизни.
— Сержант Вен возвращается в участок, — Мартина сбросила вызов на своем мобильнике. — Он отчитывался в верхах о ходе дела. Я сказала ему об ухудшении ситуации.
— Вы планируете согласиться на сделку «Семерки пик»? — поинтересовалась Кармен.
Господи, и она туда же. Леви еле удалось скрыть раздражение. Вокруг слишком много лишних ушей — людей, которые слышали разговор и, подобно Гиббсу, собирали слухи и интерпретировали их по-своему.
— Мы не можем, — ответила Мартина, спасая Леви, поскольку тот и так был уже на грани. — Это вызовет панику, не говоря уже о появлении подражателей. Ну, и станет прецедентом. Если мы хоть раз согласимся на условия преступника, у него будет повод требовать больше.
— А как же следующая жертва?
— Мы не можем брать на себя такую ответственность, — сказал Леви. Единственно верный ответ, который одобрил бы любой психолог, но на деле полное дерьмо. Если маньяк и правда завтра кого-то убьет, то Леви, Мартина и даже сержант Вен до конца жизни будут винить себя. Но это ничего не меняет. — Мы не должны идти на уступки только потому, что он убивает преступников. Никто не вправе вершить самосуд.
— Но дело ведь не только в этом, да? — на бледном лице Гиббса проступили красные пятна. — Если бы Дрейер не имел столько денег и власти, его давно обвинили бы в финансовых махинациях. И каждый из нас был в курсе, что Кэмпбелл избивал свою жену, но улик всегда не хватало, чтобы выдвинуть реальные обвинения. «Семерка пик» хоть что-то делает.
Мартина уставилась на него с недоверием.
— То есть убивает.
Гиббс вскинул руки.
— Я не говорю, что это правильно. Безусловно, нет. Но я вижу разницу. Намного ужаснее, когда детям продают наркотики, когда насилуют беззащитных женщин, когда в бандитских разборках страдают ни в чем неповинные люди.
Мартина и Гиббс продолжили спорить, но по выражению лиц остальных было видно, что некоторые разделяют точку зрения Гиббса. И в этом, по мнению Леви, и заключалась самая главная проблема: расскажи пресса об этом серийном убийце — и он получит поддержку. Большинство людей осудят его за хладнокровие, но найдется немало тех, кто сочтет его мотивы благородными.
Нельзя забывать о темной стороне человеческой природы, о первобытной жажде справедливости, которая порой не знает никаких границ. Убийца делал ставку именно на это, возможно, он даже рассчитывал, что полиция не станет ему препятствовать.
Но в случае с Леви он точно ошибся.
Глава 8
— Я похож на папочку? — спросил Доминик Карлоса вечером в понедельник.
Тот поперхнулся пивом и вытер подбородок салфеткой. Сосед посмотрел на Доминика недоуменно, потом задумчиво, а следом — оценивающе.
— Да, что-то есть.
Доминик ожидал услышать шутку, поэтому в ответ лишь придушенно и возмущенно промычал.
— Да перестань, Дом. — Карлос обвел его рукой. — Ты здоровенный, накачанный мужик с волосатой грудью и пропитанным тестостероном голосом... А с чего вдруг сомнения?
Доминик вздохнул и почесал Ребел за ухом. Она примостилась на его правой ноге, положив морду на колено.
Он никак не мог забыть ночь с Луисом, и весь день навязчивые мысли мешали сосредоточиться. Сварганив вегетарианскую лазанью на обед, Дом съел только небольшой кусочек, а остальное принес на ужин Карлосу и Жасмин под предлогом «много осталось и жалко выкидывать», хотя они сразу раскусили его замысел. Но Доминик решил обязательно угостить их ужином, коли собрался обсудить наболевшую тему.
— Парень, с которым я прошлой ночью трахался, назвал меня папочкой.
Карлос издал смешок и поспешно поджал губы.
— Прости. Но это наверняка не в первый раз случается?