В голове Доминика возникла яркая неоновая табличка, возвещавшая, что нужно валить. Поражение принять трудно, но он не готов расследовать участие банды в наркотрафике. Лучше предоставить копам всю информацию и позволить уже им разруливать ситуацию.
Пора ехать, пока не прострелили задницу.
Доминик развернулся. Очутившись в безопасном районе, он сделал остановку на заправке и зашел в магазинчик за буррито, пакетом чипсов и — чтобы успокоить совесть по поводу нездорового питания — бананом.
Не выдержав, Доминик уже при выходе достал из пакета буррито и впился в него зубами. Под дворником на лобовом стекле что-то лежало, и Руссо застонал: сейчас не то настроение, чтобы разбираться еще и с рекламными флаерами казино.
Вглядевшись в лобовое стекло, Доминик вдруг остолбенел, чуть не поперхнувшись.
Под дворником лежал не флаер. А игральная карта. И даже на расстоянии Руссо видел — это семерка пик.
Доминик заставил себя проглотить кусок и сунул остаток буррито к остальным покупкам. Не веря своим глазам, он подошел к машине и снял карту с лобового стекла. Ничего необычного — из стандартной колоды, которую можно купить везде. Точно такая же была на месте убийства Гудвина.
Доминик перевернул карту и резко выдохнул.
На абстрактном красном фоне черным маркером был нарисован смайлик.
Глава 9
— Леви, ты вообще меня слушаешь?
Леви оторвал взгляд от своего бокала с коктейлем «Олд Фешен»1 и посмотрел на недовольное лицо Стэнтона.
— Прости, что?
Стэнтон вздохнул.
— Ты весь вечер где-то витаешь. Если тебе нужно работать, мог остаться в офисе.
— Я не собирался в очередной раз рушить наши планы, — ответил Леви. Во всяком случае на сегодня ничего полезного больше не сделает. Наркоконтроль дал наводки на несколько ветеринарных клиник, которые заявили о недавних кражах со взломом. И это обернулось настоящей схваткой — которая до сих пор не угасла — между Бюро хищений, отделом убийств и наркоконтролем. Составленный по базам список потенциальных подозреваемых увеличивался с каждым часом. Как бы ни была противна эта мысль, но единственное, что могло сдвинуть дело с мертвой точки — новое убийство.
Когда Стэнтон приехал за ним, Леви незамедлительно согласился поужинать вместе. Но теперь, сидя в стильном зале стейк-хауса «Дельмонико», он не мог думать ни о чем, кроме дела.
— Господа, готовы сделать заказ? — поинтересовалась официантка.
— Да, конечно, — ответил Стэнтон. — Мы начнем с тартара из тунца и лосося. На горячее я возьму каре ягненка, а он — аляскинского палтуса.
Леви хотел возразить, но стиснул зубы и промолчал, дожидаясь, пока официантка запишет заказ и заберет меню.
— Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты это делаешь, — выпалил он, как только девушка удалилась.
— Что делаю? — Стэнтон, казалось, искренне не понимал в чем дело, что раздражало еще больше.
— Заказываешь за меня! — воскликнул Леви. Судя по заинтересованным взглядам пары за соседним столиком, слишком громко. Пришлось сбавить тон. — Боже, Стэнтон, мы уже не раз об этом говорили.
— Ты хотел что-то другое? — Стэнтон развернулся, чтобы окликнуть девушку-официанта.
— Нет, я... — Леви замолчал и разочарованно вздохнул. Стэнтон назвал именно то, что выбрал бы он. И все же... — Проблема не в этом. Я не ребенок, и в силах сам сделать заказ.
— Прости. — Стэнтон потянулся через стол и взял Леви за руку. — Ты казался настолько отстраненным, я даже не был уверен, что ты заглядывал в меню. Просто хотел сэкономить время.
Леви ощутил внезапно обрушившееся на него чувство безысходности. Как много говорила об их отношениях ситуация, когда Стэнтон изучил его настолько, что мог безошибочно заказать блюдо, которое Леви хотелось больше всего, но недостаточно, чтобы понять его реакцию?
— Мне, правда, жаль. Я больше никогда так не поступлю.
— Я слышал это в прошлый раз, — пробормотал Леви и выдернул ладонь из руки Стэнтона.
Если бы все это случилось впервые, Абрамс мог бы не придавать значения ситуации. Но за последние три года подобное происходило так часто, что порядком надоело, но мнение Леви по-прежнему не учитывали.
Казалось, Стэнтон хотел сказать что-то еще, но в последний момент передумал, взял бокал и сделал глоток. Пропасть между ними разрослась еще больше.
Все оставшееся время ужин протекал натянуто и неловко. Они говорил о работе, по крайней мере, о работе Стэнтона, а также о друзьях и планах на лето, увиливая от любых тем, которые могли спровоцировать конфликт. Сейчас они ссорились все чаще. Леви скучал по тому непринужденному, свободному общению ни о чем и обо всем, которое случалось у них, когда разговоры были в удовольствие, а не подобны минному полю. В какой момент все так изменилось?