— Ты до сих пор не рассказал, как прошел последний сеанс с Наташей, — сказал Стэнтон уже по дороге домой в машине.
— Хорошо.
— Хорошо? И все?
— Я не хочу об этом говорить.
— Я просто пытаюсь...
— Ты не имел права разговаривать с моими родителями, — не сдержался Леви. Эта мысль не давала ему покоя, свербела у него под кожей. Даже сейчас все внутри сжалось от досады, возникающей всегда, когда он вступал в конфликт с самим собой.
— Мне был нужен их совет, — совершенно спокойно ответил Стэнтон. — Я ведь чувствую, что ты не принимаешь в расчет мои слова.
— И тогда ты решил действовать у меня за спиной?
Выражение лица Стэнтона изменилось.
— Нет, конечно же нет. Я не планировал от тебя скрывать. Просто беспокоюсь, и подумал, что родители смогут тебе помочь.
Стэнтон припарковал машину у дома, и Леви выскочил из нее так быстро, как только смог. Он промчался мимо ошарашенного швейцара и пересек вестибюль, Стэнтон старался не отставать и нагнал Леви у лифта.
Они не произнесли ни слова до тех пор, пока не остались в кабине наедине. Абрамс скрестил руки на груди и уставился на панель с кнопками.
— Ты имеешь право на личное пространство, — начал Стэнтон. — Тебе всегда нравилось держать некоторые вещи в себе, и я уважаю твой выбор. Но в последнее время, кажется, ты стремишься копить внутри абсолютно все. Разговаривать с тобой — будто со стеной. Ты больше ничем со мной не делишься.
— Потому что знаю твою реакцию: тебя не устраивает все, что я говорю, — Леви по-прежнему избегал смотреть в глаза Стэнтону.
— Что за чушь ты несешь? — рявкнул Стэнтон.
Двери лифта распахнулись. Леви вышел первым и достал ключи.
— Ты ненавидишь мою работу, — сказал он, отпирая входную дверь и проходя внутрь.
— Я ненавижу то, что делает с тобой эта работа. — Стэнтон запер за ними дверь. — Ты винишь меня за это?
Леви показательно швырнул ключи в специальную подставку у двери. Стэнтон едва успел поймать ее, когда та, пошатнувшись, чуть не упала со столика.
— Я переживаю за наше будущее, — продолжил он. — Как нам что-то планировать, если изо дня в день ты с головой уходишь в ужасные вещи, связанные с работой? Как мы можем гарантировать нашим детям хорошую жизнь и заботу, если ты каждый день ставишь себя под удар?
Леви поджал губы. Стэнтон говорил о детях и женитьбе, словно это уже дело решенное, но Леви никогда даже не задумывался ни о чем подобном. Он вообще в осязаемом будущем не хотел ничего из перечисленного.
Леви промолчал, и Стэнтон с надеждой в глазах шагнул к нему навстречу.
— Ты можешь уволиться хоть завтра. Можешь пойти в юридическую школу, как всегда хотел...
— О школе грезили мои родители, а не я, — отрезал Леви. — Ты... Блядь, Стэнтон, ты прекрасно знаешь, почему я стал копом. Ты в курсе, почему это для меня так важно.
Они балансировали у опасной черты, слишком близко к тому, чтобы Леви пошел на любые уступки, лишь бы избежать разговора. Если Стэнтон зайдет дальше...
Плечи Стэнтона опустились.
— Я хочу, чтобы ты был счастлив. А сейчас, я знаю, это не так.
Ошеломляющая вспышка страха заставила Леви отвернуться.
— Не могу сейчас обсуждать эту тему, — сказал он и сбежал, как последний трус.
Стэнтон знал, что лучше не пытаться его остановить, но из прихожей до Леви донесся вздох разочарования.
Как только Леви переехал в пентхаус, Стэнтон переоборудовал для него одну из гостевых комнат в тренажерный зал с беговой дорожкой, гантелями и, главное, боксерской грушей. Леви отправился туда, переоделся в шорты и футболку, которые хранил в душевой, и надел пару бойцовских перчаток.
Он сосредоточился на груше, нанося удар за ударом кулаками, локтями и ногами по всей ее поверхности, с полной самоотдачей и с такой агрессией, на какую только был способен. Примерно через двадцать минут откинул перчатки в сторону, чтобы лучше ощущать удары кулаками.
Леви дубасил по груше до тех пор, пока руки не начали гореть, а костяшки покраснели и ныли от боли. Но даже этого было недостаточно: он взял скакалку и начал прыгать, меняя положения ног, чтобы снизить нагрузку и продержаться как можно дольше.
Он выматывал себя, обливаясь потом и весь дрожа, и остановился, когда накатил приступ тошноты. Леви бросил скакалку и стянул промокшую насквозь футболку, вытерся полотенцем, а потом достал энергетик из холодильника и рухнул на деревянный ящик, который использовал для прыжков.