Мужчины начали наступать на Абрамса, но тот двинулся навстречу.
Одним неясным движением Леви схватил стеклянную банку с ватными тампонами со столешницы и разбил ее о лицо противника справа, одновременно ударяя ногой в грудь и отправляя в полет к противоположной стене. Грабитель слева замахнулся, Леви текучим движением увернулся, перенаправляя удар и пяткой размазывая по лицу нос нападавшего.
Голова мужчины запрокинулась, захлестала кровь, а Абрамс швырнул его на один из металлических столов. Но громиле удалось ухватиться за край столешницы. Леви пнул его под колени и, схватив за волосы, с тошнотворным звуком впечатал лицом в сталь. Грабитель рухнул на пол.
Бугай, которого Леви оглушил первым, пришел в себя. Он подкрался со спины и захватом руки стиснул горло детектива, но тот откинул голову назад и уперся подбородком в предплечье нападавшего, мешая сдавливать шею. Абрамс потянулся назад и резко надавил на глаза грабителя. Тот отшатнулся, ослабляя хватку. Леви мгновенно дернулся всем телом и повернулся лицом к мужчине, удерживая за руки и вынуждая согнуться под неудобным углом, а затем ударил коленом в пах.
Ошеломленный и истекающий кровью другой противник в бешенстве попытался напасть на Леви. Доминик даже предупредить не успел: Абрамс отскочил на шаг, ударяя качка ногой в пах, и вернул внимание к тому, кого удерживал в захвате. На этот раз с лицом грабителя встретилось колено, а затем Леви отпустил мужчину и ударил кулаком по его затылку. Амбал рухнул на пол, как груда кирпичей.
Леви обернулся вовремя, когда последний из грабителей бросился на него с медвежьим напором, пытаясь повалить. Детектив обхватил его рукой за шею, по инерции развернулся и кинул на пол с такой силой, что задребезжали дверцы шкафчиков. Затем он приземлился спиной на живот противника, локтями вбиваясь тому в пах и лицо. Чтобы подняться, Леви оперся обеими руками на голову мужика, а встав на ноги, добил его пинком в лицо.
Страйк, вашу мать. Трое из трех.
Леви тяжело дышал, возвышаясь над оглушенными преступниками, но выглядел целым и невредимым. Это самая четкая, эффективная и чертовски жестокая драка на памяти Доминика.
И длилась она не дольше двадцати секунд.
— Какого хрена, — выпалил Доминик и отрубился.
Глава 11
Доминик выплывал из дурмана под надрывный вой сирен и торопливые требования вызвать «скорую», которые Леви проговаривал в потрескивающую рацию. Яркий свет в приемном кабинете ветклиники бил прямо в глаза, выжигая мозг. Доминик зашипел от вспышки боли и зажмурился.
— Доминик! — Леви стоял на коленях в изголовье. — Ты меня слышишь?
— Ага, — прохрипел мужчина.
— Ты потерял много крови, — голос Абрамса срывался. — Можешь пошевелить руками или ногами?
Доминик заерзал, проверяя чувствительность в конечностях. С этим вроде все нормально, но от любого движения перед глазами плыло и подкатывала тошнота. Голова завалилась вбок, и Доминик почувствовал, что снова проваливается в темноту.
Леви похлопал его по щеке:
— Доминик, не закрывай глаза. Какой сейчас год?
— Две тысячи шестнадцатый.
— Где мы сейчас находимся?
— Торговая площадь «Санрайз». Я все еще соображаю. Я помню, что случилось.
Из-за режущего света Доминик щурился и часто моргал, но прилагал все усилия, чтобы видеть Леви. Несмотря на все переживания, отражавшиеся на лице детектива, его глаза сияли, а щеки пылали румянцем. Леви все еще тяжело дышал после драки. Таким оживленным Доминик его никогда прежде не видел.
«Боже, какой красивый».
Мелькнувшая в голове мысль застала Доминика врасплох, и в таком неадекватном состоянии он едва ее не озвучил. Сдержавшись, он посмотрел на разукрашенных грабителей за спиной Леви. Все трое по-прежнему лежали в отключке, но на запястьях одного из них были защелкнуты наручники. Ноги и руки остальных были стянуты... собачьими поводками?
— Не нравится мне твое состояние, — произнес Леви. — Зрачки очень сужены.
Доминик поднял к виску дрожащую руку. И только тогда заметил, что под головой было мягко. Видимо, Леви что-то подложил для остановки кровотечения.
— Кажется, у меня сотрясение, — медленно протянул Доминик.
Леви озабоченно хохотнул.
— Однозначно. — Он нежно провел ладонью по подбородку Доминика и сказал: — Ты принял удар, который предназначался мне.
Руссо покосился на связанных мужчин и фыркнул:
— Можно сказать, мы в расчете. Это что такое было?
— Чт... А, ты про бой? Крав-мага.
— Кажется, не первый год тренируешься.
— Так и есть, около десяти лет.