Доминик отвлекся на подошедшую к бару компанию парней. А когда вернулся к Леви, тот уже осушил стакан до последней капли. Абрамс постучал по ободку, намекая, что хочет еще.
— Ты действительно настроен сегодня напиться, — произнес Доминик, смешивая еще одну порцию. — Неужели все так плохо с делом?
Глупый вопрос: ему ли не знать, каким оно было сложным. Но Леви лишь пожал плечами и принял напиток.
— Дело не в этом. Ну, или точнее, не только в этом. — Он сразу опрокинул добрую половину стакана, и Доминик удивленно вскинул брови. — Это из-за моего парня.
— А-а. — Доминик удерживал мину бесстрастного профи, стараясь скрыть неуемное любопытство. Он знал Стэнтона Баркли — черт, да кто угодно в Вегасе, если не во всех Штатах, его знал — но этот человек был удивительно сдержан для миллиардера. О своей личной жизни он не распространялся и достоянием общественности отношения с Леви не делал.
— Он хочет свадьбу.
— И это... плохо?
— Не знаю. — Леви провел пальцем по конденсату, стекшему на барную стойку, рассматривая узор, словно это самое завораживающе зрелище на свете. — Я знал, что однажды он захочет брака. Он постоянно поднимает эту тему. Но похоже, он собрался делать предложение сейчас, и худшего момента не придумаешь. Мы только и делаем, что ссоримся неделями напролет... хотя уже и месяцами.
— Из-за чего?
— Да из-за всего. И ничего одновременно. Иногда мне кажется... Возможно, мы не подходим друг другу. — Леви чуть замешкался, но потом добавил: — Он не мой bashert.
Доминик оперся локтями о барную стойку. И не упустил, как Леви обвел взглядом плечи и бицепсы, натянувшие черную ткань облегающей футболки.
— Твой кто?
— Это на идиш, — произнес Леви после затянувшейся паузы. — Означает «суженный» или «предначертанный судьбой». Это слово применяется во многих смыслах, но чаще всего как «родственная душа».
— Ты веришь в родство душ? — удивленно спросил Доминик. Как-то не вязалось это романтическое убеждение с таким практичным и деловым мужчиной, сидевшим перед ним за стойкой.
— Верю ли я в то, что люди могут дополнять друг друга так идеально, что в итоге становятся одним целым? Да. Вовсе не обязательно, что у каждого есть лишь одна половина. Но если короче, мы со Стэнтоном в эту категорию не входим. Он знает, почему я хотел стать полицейским, почему никакое другое дело не принесет мне удовлетворения, и все равно хочет, чтобы я уволился. Стал тем, кем не являюсь.
Леви выловил апельсиновую кожуру и принялся теребить ее, процарапывая ногтем большого пальца.
— И ведь я занимаюсь тем же самым. Пытаюсь его изменить. Я хочу, чтобы он был человеком, готовым принять ежедневный риск, которому подвергается его партнер на работе, а Стэнтон им никогда не станет. С моей стороны нечестно требовать это. — Он допил остатки коктейля и бросил цедру в пустой стакан. — Можно мне просто двойной бурбон? Чистый.
Доминик заменил пустой стакан и оставил Леви наедине с выпивкой, чтобы закрыть пару счетов и смешать несколько коктейлей. Когда он вернулся к Абрамсу, третий стакан был так же пуст, как и предыдущие два.
Доминик заменил его на простую воду.
— Пока ты не выпьешь это, следующий не получишь.
Леви нахмурился, но спорить не стал.
Доминик ни разу не видел Абрамса пьяным и не знал, в кого он превращался — в нытика, ворчуна или искателя приключений на задницу, как и не знал, сколько нужно бурбона, чтобы довести его до такого состояния. Детектив уже был заметно навеселе: глаза остекленели, щеки раскраснелись. Одной рукой он подпирал голову.
— Ты всегда был таким здоровым? — Сейчас Леви разглядывал Доминика более откровенно, чем полчаса назад.
Привыкший к подобным комментариями и вопросам, Доминик лишь пожал плечами.
— Можно сказать и так. В классе я точно был выше других.
— И, наверное, школьная звезда в каком-нибудь спорте, — пробормотал Леви, обращаясь к стакану с водой. — В футболе?
— В борьбе. К футболу особо не тянуло.
Леви недоверчиво на него вылупился.
— И ты считаешь, я поверю, что ты вообще не играл в футбол?
Доминик вздохнул. Он прекрасно понимал такую реакцию. Типичное телосложение спортсмена-качка привлекало внимание одних и отпугивало других, но выводы насчет предпочтений Доминика все делали одинаковые. И Леви тут винить не за что, как и тех женщин, которые поздним вечером, завидев идущего по улице Доминика, предпочитали перейти на другую сторону. Но легкий укол разочарования Руссо все же ощутил.
— О-о-о, ну когда-то я был этим серьезно увлечен, — беспечно сказал он. — И не только футболом. Баскетбол, бейсбол, хоккей... Да, блин, даже гольф. Я болел всем, на что можно делать ставки. Только больше меня интересовал выигрыш, а не сам спорт.