Леви озадаченно склонил голову.
— Я патологический игрок, — Доминик старался говорить безразлично, словно это пустяковое дело, хотя в действительности все было совсем наоборот. Но Леви поделился своей проблемой, и Доминику хотелось отплатить тем же. — Я уже несколько лет в завязке, хотя как с этим в принципе можно завязать?
Леви выпрямился и опустил руку на стойку.
— Ты лудоман, который живет в Вегасе? По-моему, это то же самое, что закодированный алкоголик, живущий рядом с баром.
— Я здесь вырос. Вся моя семья живет в этом городе. И если я уеду, жить без поддержки близких будет столь же рискованно, как и здесь в окружении казино. Поэтому я остался. Просто стараюсь избегать триггерров... Вроде профессионального спорта.
Леви вперился в него взглядом. Испытывая дискомфорт под таким пристальным вниманием, Доминик слегка подтолкнул к детективу стакан с водой. Леви одним глотком осушил его до дна и опустил на стойку, тыльной стороной ладони вытерев рот.
— Я все разрываюсь между двумя мнениями: либо у тебя стальные яйца, либо ты сумасшедший.
На лице Доминика появилась широкая улыбка.
— Восприму это как комплимент, — он налил еще одну порцию двойного бурбона.
Леви улыбнулся и поднял бокал за него.
К толпе у барной стойки присоединилась еще одна пара, но Доминику очень не хотелось прерывать разговор. Он поймал взгляд своей напарницы Аманды, без слов умоляя помочь. Та сперва рассердилась, но взглянув на Леви, сделала какие-то свои выводы и незаметно показала большой палец, отходя к прибывшим гостям.
Что ж, переубеждать ее Доминик не собирался, пусть думает что хочет. Он обернулся к Леви.
— Ты, наверное, тоже в школе был спортсменом? Думаю... — Однозначно не командный спорт. Нет, что-то одиночное, позволяющее реализовать силу и ловкость детектива. — Плавание? Легкая атлетика?
Леви резко рассмеялся, поперхнувшись выпивкой. Озадаченный Доминик протянул ему пару салфеток.
— Боже, нет. Это... — Леви жестом обвел свое тело, — это недавнее усовершенствование. В детстве я был кожа да кости. В любом спорте абсолютный лузер. И поверь мне, оказаться тощим геем, да еще и евреем в старших классах — не самая радужная перспектива.
Доминик поморщился. Леви заметил это и покачал головой.
— Я не на жалость давил. У меня были хорошие друзья, замечательная семья. Я неплохо учился. Да, были хулиганы, но другим доставалось намного больше. — Абрамс глотнул еще бурбона. Сейчас он пил гораздо медленнее, чем раньше. — Я всегда мечтал стать полицейским... Детективом, как в книжках. Но понимал, что для такого, как я, это нереально.
— И что же изменилось? Ведь очевидно, что-то случилось.
Леви медлил с ответом. Его слегка штормило, взгляд был расфокусирован. Скоро Доминику придется прекратить его пьянку, если детектив не сделает этого сам.
— На меня напали, — в итоге ответил Леви, и Доминик сразу пожалел о своем вопросе. — Это произошло в колледже. Какие-то гопники набросились на меня на парковке возле гей-бара и избили до полусмерти. Я очнулся уже в больнице... До сих пор не знаю, как там оказался.
— Господи. — Все внутренности Доминика скрутило.
Леви не сводил взгляда со стакана, тихо продолжая свой рассказ.
— Но отношение полицейских, когда они брали у меня показания, было еще хуже. Им было просто... плевать. Вообще. Вслух, естественно, никто ничего не говорил, но они всем своим видом показывали, что я это заслужил. Может, из-за того что был геем или слишком слабым, чтобы дать отпор. Не знаю. Но мне казалось, будто меня еще раз избили.
Он прервался, осушил стакан и толкнул его Доминику.
— Тогда, я впервые в жизни очень сильно разозлился. — Сейчас Леви говорил слегка невнятно. — Несколько недель меня душила ярость. Я ненавидел тех полицейских, избивших меня ублюдков и себя за то, что был слабаком. Ни о чем другом я больше не мог думать. Оценки снизились. Я на всех срывался.
Доминик и раньше слышал подобные истории от сослуживцев, которые с трудом приспосабливались к гражданской жизни после командировок в горячие точки: неуравновешенность, срывы при малейшей провокации, бессильная ярость, которая усугублялась, не находя выхода.
Сам Доминик никогда такого не испытывал. Никакой злости, только... пустоту. Потерю ориентиров. Для него, в итоге, это оказалось опаснее, чем гнев.
— Жена нашего раввина гражданка Израиля, там она отслужила в армии. — Леви не поднимал на Доминика глаз с самого начала своей истории. — Именно она предложила мне попробовать крав-мага. И это единственное, что помогло... Не только потому, что сделало сильнее и научило себя защищать. Это дало выход всему тому гневу, который меня пожирал.