Леви был настолько пьян, что пару минут не мог понять, почему так проблематично закинуть руку на плечо Доминика.
— Я так не надирался уже очень давно. Охренеть ты здоровый.
— Если хочешь, могу тебя и на руках понести.
Леви толкнул Руссо плечом, при этом чуть не навернулся сам, но не сдвинул Доминика ни на сантиметр. Доминик перехватил детектива в полете, и вместе они медленно побрели на улицу.
На улице возле клуба Доминик зафиксировал Абрамса в более-менее вертикальном положении и отпустил. Леви, напротив, все еще цеплялся за него.
Слегка покачиваясь, он пробормотал:
— Прости, что вывалил все на тебя. Обычно я...
— Эй, у нас, барменов, свой кодекс чести. Надеюсь, завтра ты меня не возненавидишь.
Этим вечером Леви поделился очень личным, чего не стал бы делать в трезвом состоянии. И, возможно, протрезвев, разозлится, что Доминик увидел его настолько уязвимым.
— Ни за что, — тихо ответил Леви.
Его накренило в сторону, и он сильнее вцепился в Доминика, прихватив футболку на его груди. И так и оставил ладонь там, медленно разглаживая ткань.
Руссо старался не шевелиться. Леви вообще понимает, что творит?
Тот поднял глаза.
— Я немного сбит с толку, ведь все мои выводы о тебе оказались ошибочными.
— Мои тоже.
Доминик считал Леви холодным, отчужденным и бесстрастным, но это оказалось далеко от истины. Прошедшие дни только подтвердили, сколько всего в нем копилось. Леви приходилось держать себя в жесткой узде, чтобы не сорваться и не спалить все вокруг.
— Я тебя недооценил.
Пока до Доминика доходил смысл слов, Леви обхватил его за затылок и притянул для поцелуя.
У Руссо перехватило дыхание, но Абрамс оказался властным и настойчивым, подавляя своим ненасытным ртом и жадными руками. Несколько мгновений Доминик отвечал не сдерживаясь: стискивал узкую талию и вылизывал языком рот.
В чувство его привел вкус бурбона на губах Леви.
— Леви, остановись, — отпрянул Доминик. Он снял со своей шеи его руки, удерживая за запястья, хотя не сомневался, что пьяный в стельку, Абрамс сможет легко освободиться от захвата. — Перестань. Я не такой парень.
Леви изумленно заморгал. Тонкие покрасневшие и влажные губы искушали Доминика.
— Какой?
— Тот, с кем изменяют, после ссоры с парнем. С этим не ко мне.
Леви втянул в себя воздух.
— Все не так...
— Даже если бы не было никакого бойфренда, я бы не воспользовался тобой в столь пьяном и расстроенном состоянии. Ты ведь не думал, что я такой человек, иначе бы не пришел сюда сегодня вечером.
Все возмущение Леви мгновенно испарилось. Детектив покачал головой, в миг показавшись измученным и уставшим.
Доминик отпустил его запястья, обхватывая ладони.
— Между нами все должно быть по-другому, — тихо сказал он. — Только не так.
Леви от удивления приоткрыл рот, и на пару секунд пьяный туман в глазах рассеялся.
Черный «Линкольн» остановился у тротуара. Леви так резко вырвался из рук Доминика, что чуть не свалился на землю. Водитель выскочил из машины и поспешил к нему с криками:
— Детектив Абрамс! Вы в порядке?
— Да. — Леви навалился на водителя и тот, поддерживая, потащил его к задней двери автомобиля. Прежде чем нырнуть внутрь, Леви оглянулся. — Прости, — сказал он. — Я... Прости. И спасибо.
Водитель осторожно усадил Леви и вернулся за руль. Руссо остался на тротуаре, наблюдая, как элегантный автомобиль вливается в поток машин и уносится в шумную, ослепительную ночь Лас-Вегаса.
— Я влип… — произнес Доминик.
Глава 14
Леви не открывал бы глаза еще вечность. Выплывая из забытья, он глубже зарывался в одеяло и снова отключался. Сон в его состоянии был предпочтительней.
Но сухое, как пустыня, горло и переполненный мочевой пузырь были иного мнения, и Леви пришлось смириться с неизбежным. Он открыл глаза.
— Че-е-е-ерт.
В комнате тихо и темно: все окна плотно закрыты шторами. Лежа на спине в кровати, Леви почувствовал себя пассажиром на бешеной карусели. А стоило чуть приподняться на локтях, как содержимое желудка всколыхнулось и ринулось наружу. Пришлось зажать рот кулаком, чтобы сдержать горький комок, подкативший к горлу.
Часы на прикроватной тумбочке показывали 11:04. Рядом Леви нашел бутылку воды, ибупрофен и записку:
«Вернусь к четырем. Поправляйся. С.»
Свое возвращение домой Леви помнил фрагментарно. Вроде швейцар помогал ему дойти до лифта — Абрамса передернуло от этого унизительного воспоминания. Злой и одновременно удивленный Стэнтон встречал на пороге — Леви было не свойственно напиваться до такого состояния. На этом воспоминания заканчивались. Похоже, Стэнтон пьянчугу раздел и уложил в постель. Даже будучи раздражен, не бросил любимого человека на произвол судьбы.