Черный массивный стол Стэнтона был в таком идеальном порядке, что Леви без проблем отыскал марки. Он оторвал одну, задвинул ящик и уже собрался уходить, как его внимание привлекло кое-что в самом низу аккуратной стопки папок и бумаг.
Зачем Стэнтону что-то с логотипом Невадского университета в Лас-Вегасе?
Леви осторожно потянул заинтересовавшую его папку, стараясь не потревожить документы сверху. Сейчас Леви почувствовал укол вины, однако это его не остановило.
Воздух застрял где-то в районе горла. Папка была не просто из университета, а из Юридической школы Уильяма Бойда. И никаких сомнений, в ней содержалась вся информация о приеме и образовательной программе.
Чувство вины сменилось нарастающим раздражением. Леви открыл папку и пролистал содержимое. Между страниц нашлось сложенное письмо, и детектив, игнорируя ворчливый голос матери в собственной голове, развернул листок. Это было послание от декана.
Первые два абзаца — обмен формальными любезностями между двумя белыми толстосумами. Леви пробежался взглядом по строкам и остановился на последних.
«От своего имени и от имени всей школы хочу выразить глубочайшую благодарность за столь щедрый подарок юридической библиотеке Винера-Роджерса и ваш вклад в образование будущих поколений ученых. Мы ценим связь с именем и репутацией семьи Барклай и надеемся на взаимные плодотворные отношения в будущем».
К горлу снова подступила желчь, но уже не от похмелья. Декан напрямую не говорил, что имел в виду, он не стал бы писать этого на бумаге. Но Леви отлично знал Стэнтона и умел читать между строк.
Абрамс спокойно сложил письмо, убрал его обратно в папку и оставил на середине стола. А затем покинул кабинет.
На сборы у него несколько часов.
***
Когда Стэнтон вернулся домой, Леви ждал в гостиной с чемоданом и спортивной сумкой. К этому моменту похмелье ничуть не ослабло, поэтому в придачу ко всем огорчениям, тревоге и неуверенности приходилось справляться с адской головной болью и постоянно подкатывающей тошнотой.
Стэнтон прошел в комнату, не отводя глаз от экрана смартфона. В деловом костюме и с ослабленным галстуком он выглядел таким красивым и родным, что Леви захотелось забыть обо всем и просто стиснуть своего парня в объятьях.
— Привет, — сказал Стэнтон. — Как ты...
Он поднял глаза и, заметив багаж Леви, резко побледнел. Стэнтон не глядя положил телефон на край стола, с которого тот тут же упал. Мужчина этого даже не заметил.
— Леви, не надо.
Абрамс поднялся, почувствовав себя в уязвимом положении.
— Я зашел в твой кабинет за марками. И увидел папку о Невадском университете в Лас-Вегасе, а также письмо от декана юридической школы.
— В каком смысле увидел? — лицо Стэнтона оживилось. — Она не лежала, где попало. Ты копался в моих документах?
— Да. Это непростительно, и я сожалею. Но и притвориться, что ничего не видел, не могу. — Леви судорожно вдохнул. — Сколько ты пожертвовал школе, чтобы гарантировать мое поступление? Во сколько обошлось твое идиллическое будущее?
— Это не то...
— Отвечай!
Лицо Стэнтона дрогнуло.
— Три миллиона.
Леви согнулся пополам от пронзивших насквозь шока и боли. Стэнтон настолько ненавидел работу Леви, что готов потратить три миллиона долларов на возможность уговорить его сменить профессию?
— Знаешь, кем я себя чувствую после этого? Шлюхой, Стэнтон. Полагаешь, достаточно помахать пачкой денег, и я тут же спляшу под твою дудку?
— Я же так не считаю. — Глаза Стэнтона округлились от шока. — И ничего такого не имел в виду.
— У тебя всегда так. Я тебе говорю, что меня что-то волнует или не устраивает, ты извиняешься... А потом спустя пару месяцев все равно делаешь по-своему. — Дыхание Леви участилось от накатившей волны разочарования. — Почему ты меня никогда не слышишь? Почему ты настолько безразличен?
Стэнтон шагнул было вперед, но замер, когда Леви отпрянул.
— Безразличен? Как у тебя язык повернулся такое сказать? Я люблю тебя больше всего на свете!
— Знаю, что любишь. Но не уважаешь. По крайней мере, не так, как это нужно мне.
На лице Стэнтона отразилось полное непонимание.
— Сколько раз я просил не заказывать за меня еду и не звонить моим родителям с просьбами угомонить меня, словно я непослушный ребенок? Сколько раз я говорил, что не хочу работать долбаным адвокатом? — Леви сорвался на крик, и Стэнтон поморщился. — Ты, может, и любишь меня, но при этом лучше всех знаешь, как мне жить, — добавил Абрамс уже спокойнее. — Я не могу с этим мириться.