Достаточно. Леви решительно отбросил лишние мысли и вошел в комнату для допросов. Но здесь появился новый повод для разочарования: ему придется работать со свидетельницей, Анной Грановской, в столь давящей, официальной обстановке. Обнаружить чей-то труп — сам по себе травмирующий опыт, что уж говорить о таком ужасающем трупе, как в случае с Дрейером. Леви предпочитал собирать показания свидетелей в комфортных для них условиях, а здесь Грановская подсознательно принимала защитную стойку и воспринимала детектива как врага, а не союзника.
Женщина в униформе клининговой компании по настоянию Леви сидела за столом без наручников. Как и говорила Мартина, свидетельница была уроженкой Украины, хотя более десяти лет проживала в штатах. Детектив не стал перепроверять ее гражданство. Так или иначе, это его не касалось.
Подойдя к столу, Леви заметил тонкую цепочку на шее Грановской, на которой красовался медальон с надписью на иврите «Chai», что означало «ныне живущий». Это одна из основ концепции иудаизма и причина, по которой сумма подаяния в этой религии обычно кратна восемнадцати, поскольку именно это число — символ жизни.
Возможно, Леви все-таки удастся расположить женщину.
— Миссис Грановская, я детектив Леви Абрамс, — начал он, усаживаясь напротив. — Мне нравится ваш медальон, — добавил он, склонив голову набок. — Sh’kula tsdakâ ke’nêged kol ha’mitzvot. Милосердие перевешивает другие заповеди.
Она удивленно заморгала, внимательно осмотрела его с головы до ног, а затем выражение ее лица стало более дружелюбным. Леви стойко встретил пристальный взгляд.
— Так и есть, — наконец произнесла она. — Тебя правильно воспитали.
— Благодарю. Приношу извинения за то, что вам сегодня пришлось пережить. Офицер Гиббс порой слишком увлекается и проявляет чересчур много инициативы.
— Мне не следовало его бить. Я в курсе. — Она развела руками, словно показывая, что Гиббс не оставил ей выбора. — Хотя он сам мне угрожал и... Тебе не кажется, что у него странное выражение лица?
— По такому лицу так и хочется въехать, — ответил Леви, и его губы дрогнули в ухмылке.
Анна тихонько рассмеялась.
— Да. И все же мне не следовало пускать в ход кулаки. Прощу прощения.
— Я поговорил с офицером Гиббсом и могу сказать, что никто не будет выдвигать против вас обвинений. Вы можете быть свободны... Но я буду очень признателен, если мы поговорим о том, что сегодня произошло, когда вы обнаружили тело Филиппа Дрейера.
Грановская понимающе кивнула и откинулась на спинку стула.
— Конечно. Что ты хочешь знать?
Леви облегченно вздохнул и достал из кармана блокнот с ручкой. Все складывалось лучше, чем он предполагал.
— Вы обнаружили тело около девяти вечера?
— Да. Я всегда начинаю уборку на двадцать пятом этаже после восьми вечера. В кабинете мистера Дрейера горел свет, и я решила оставить его напоследок.
— Он часто задерживался допоздна?
— Да. Частенько. Бывало, уходил до того, как я заканчивала, но если задерживался, разрешал мне войти и забрать мусор.
Леви сделал пометку в блокноте.
— Иными словами, вы были с ним знакомы? Вы с ним разговаривали?
— Ну, да...
Леви поднял на нее взгляд, уловив неуверенность в голосе, и заметил, что Анна нахмурилась.
— В чем дело?
— Если честно, я старалась его избегать, — на мгновение она заколебалась. — Он был... нехорошим человеком.
— Вы уверены? — переспросил Леви, слегка всполошившись. Он впервые слышал о Дрейере что-то подобное. — С чего вы это решили?
Женщина приоткрыла рот, потом снова закрыла, словно долго обдумывала, как правильно выразиться.
— Улыбка никогда не касалась его глаз. В них были только холод и пустота. Он всегда был вежлив. И казалось, что это… мило? Но казаться и быть хорошим человеком — не одно и то же. Ты же меня понимаешь?
— Да. — Леви постучал ручкой по блокноту, вдумываясь в услышанные слова. Интуитивные ощущения одного человека нельзя считать крепким доказательством, но они проводили некую неожиданную параллель между Дрейером и Кэмпбеллом. По крайней мере, ее заявление заслуживает того, чтобы продолжить расследование в этом направлении.
Леви тряхнул головой и сосредоточился на Грановской, пошагово разбирая показания. Она поняла, что Дрейер мертв, как только переступила порог кабинета, так как положение, в котором находилось тело, не оставляло никаких сомнений, поэтому она не предпринимала никаких попыток оказать помощь или даже к нему прикоснуться. На самом деле, она не осмелилась даже пройти более чем на полметра внутрь. Грановская сразу же оповестила службу безопасности, которая вызвала полицию и заперла кабинет до прибытия представителей закона.