Они находились в допросной, но на Бартоне наручников не было — детективы, конечно, не сомневались, что именно он убил свою жену, но вещественных доказательств было недостаточно, чтобы предъявить обвинения. Пока.
— «Семерка пик» ведь мститель? — Бартон пожал плечами. Он не отличался высоким ростом, но обладал довольно развитой мускулатурой и мощной шеей. Маленькие глазки смотрели пренебрежительно. — Он убивает плохих людей. Пати была шлюхой.
— Прошу прощения? — Боже, с каким удовольствием Леви зарядил бы по ухмыляющейся роже Бартона.
— Она трахалась со всеми подряд. Все знают. Не удивлен, что следующей в списке маньяка оказалась именно она.
— «Семерка пик» выбирает в жертвы людей, избежавших наказание за преступление, — произнес Леви. — Неверность не попадает под этот критерий.
Бартон скрестил руки на груди.
— А вы специалист, что ли, какой-то? Откуда такая уверенность в его мотивах? Это все ваши догадки.
— Возможно. Но я присутствовал на местах трех преступлений, совершенных «Семеркой», они похожи на убийство вашей жены лишь одной деталью. Видите ли, некоторые подробности утаивались от прессы — о них подражатель знать не мог.
Взгляд Бартона метнулся в сторону, мужчина стиснул челюсть, затем снова уставился на Леви. Тот улыбнулся. «Семерка пик» был не дающей покоя добычей, но этот жалкий ублюдок ничем не отличался от всех убийц, сидевших перед Леви.
— Я ее не убивал, — заявил Бартон. — У меня алиби есть... Весь вечер я провел на деловом мероприятии. Меня видела куча народа. Пати была мертва уже несколько часов к моему возвращению.
Он прав. У него сильное алиби — не очень надежное, но представляющее серьезную проблему. К тому же все возможные следы на пальцах и ногтях Пати Бартон смыли отбеливателем, а орудие убийства до сих пор не найдено. Уверенность Бартона ничуть не удивляла, поскольку все улики против него были косвенными.
Леви собирался приуменьшить эту уверенность.
— Давайте я расскажу, как, по моему мнению, все случилось? — Абрамс подался вперед, сложив руки на столе и сцепив пальцы. — Думаю, вы незаметно покинули вечеринку и, оказавшись дома, обвинили жену в неверности. Во время ссоры потеряли самообладание настолько, что зарезали Пати. Затем вы запаниковали. Но вспомнили историю, которую слышали в новостях, и подкинули на тело жены карту, чтобы отвести подозрения. Далее избавились от улик и вернулись на вечеринку. Вы вели себя как обычно и, когда приехали домой, вызвали полицию, якобы обнаружив труп.
Бартон раздул ноздри, но не произнес ни слова.
— Убедительное представление, за исключением пары моментов, — продолжил Леви. — Во-первых, любой, кто присутствовал на настоящих местах преступления «Семерки пик», безошибочно определил бы, что это дело рук другого человека. Во-вторых, большинству убийц не удается надежно спрятать окровавленное оружие... Или, скажем, забрызганную кровью одежду. Сейчас этим занимаются оперативники. А еще я готов поспорить, что камеры видеонаблюдения записали ваше мистическое исчезновение с мероприятия, а затем и появление гораздо позже, но уже в другой одежде.
Именно это попало в точку. Бартона едва заметно передернуло.
— Впрочем, главное неопровержимое доказательство хранится сейчас в распечатке ваших телефонных звонков. Вы можете удалить сообщения и журнал вызовов, но у оператора они сохранятся. И если во время мероприятия звонок или сообщение супруги спровоцировали вас неожиданно покинуть вечеринку... Что ж, это не очень хороший расклад, согласны?
Сейчас Бартон был белее мела.
— Вы ничего не найдете. Я ее не убивал.
Ножки стула с визгом чиркнули по линолеуму, и Леви поднялся, опершись ладонями на стол. Это не загадочный, умный серийный убийца, оставляющий оригинальные сообщения и заключающий дьявольские сделки с полицией. Это подлый, злобный мужчина, убивший собственную жену и решивший избежать наказания. Леви с большим удовольствием развеет его иллюзии.
— Напишите чистосердечное сейчас, и дальше будет легче. Если откажетесь, у вас сутки, максимум сорок восемь часов — и вы вернетесь на это же место, но уже в наручниках. — Леви подался еще ближе. — Потому что, мистер Бартон, я знаю: это вы убили свою жену. И докажу это. Обещаю вам.
— Я ее не убивал. — Голос Бартона дрожал. И все же этот человек стоял на своем, с ненавистью глядя на Леви.
— Ни один присяжный в этом городе не поверит вашим словам, обещаю. — Леви оттолкнулся от стола и направился к двери. — Советую привести свои дела в порядок, — проговорил он напоследок и покинул допросную.
***