Круг сочувственно закивал и тихо забормотал.
— Меня всегда тянуло к азартным играм. Еще со школы. На мою жизнь это не сильно влияло, пока я не получил аттестат. Я поступил в муниципальный колледж, который ненавидел всей душой. Постоянно искал на что отвлечься, и в этом мне помогли азартные игры. Это было незаконно, но кого это останавливало?
Послышались смешки. Доминик тоже усмехнулся.
— Довольно быстро я осознал, что играю иначе, чем остальные люди. Стоило мне начать — не важно, сколько проигрывал — остановиться я не мог, пока кто-нибудь не вынуждал меня это сделать. Целыми днями я думал только о стратегиях, заново переживал победы, представлял, как в следующий раз смогу избежать проигрыша. Игра завладела моей жизнью, стала единственным, что меня волновало. Это пугало, но я не просил помощи. Я просто бросил учебу и пошел в армию.
Семья в восторг не пришла, но и шокирована не была. В тот момент Доминику еще удавалось скрывать свою зависимость, но родные знали о его нелюбви к колледжу и мечтах побыстрее его закончить.
— Я подумал, что служба мне поможет. Долгое время так и было. Меня научили дисциплине, самоконтролю, помогли заложить основу для жизни и, что самое важное, наполнили ее смыслом. Мне удавалось контролировать зависимость восемь лет. Я считал, что вылечился. И по завершении второго контракта я уволился из армии и вернулся домой.
Доминик откашлялся и вытер ладони о брюки. Сколько бы раз он ни делился этой историей, рассказ по-прежнему давался с трудом.
— Проблема заключалась в том, что я привык всегда следовать долгу, а лишившись этого, потерял веру в себя. У меня не было ни работы, ни каких-то дальнейших целей. Мне не хватало братских отношений с другими рейнджерами. После стольких лет службы мирная жизнь казалась черно-белым фильмом. Я не злился, не грустил, меня ничто не интересовало, не волновало и не радовало. Единственное, чем я мог заполнить эту пустоту, — азартные игры.
Доминик снова замолчал. Остальные в круге тактично сохраняли тишину. У всех разный опыт, но ключевые паттерны игорной зависимости понимали все.
— Во второй раз стало гораздо хуже. — Доминик поежился от нахлынувших воспоминаний, которые обычно прятал глубоко внутри. — Теперь я был совершеннолетним, жил самостоятельно и ни перед кем не отчитывался. В казино я проводил по восемнадцать часов в день. Спустил все сбережения и влез в огромные долги. Семья постоянно меня выручала. Все становилось только хуже, но я просто не мог остановиться. И так себя ненавидел.
Доминик судорожно вздохнул, и женщина, с которой он был знаком пару лет — Анита — мягко сжала его руку, ободряюще улыбнувшись.
— Жизнь мне спасла собака, — продолжил Руссо. — В возрасте семи месяцев у нее нашли панкреатит. Нужно было регулярно делать анализы крови, ставить капельницы, давать ей лекарства... А у меня просто не было на это денег. На моем счету висело три доллара, а кредитки были выжаты до последнего цента. Мне пришлось звонить матери и просто умолять оплатить счета. — Доминик сглотнул. — Никогда до этого и после мне не было так стыдно. Я подвел маленького щенка, который любил меня и слепо верил. Если бы мама не помогла, Ребел могла умереть исключительно по моей вине.
Тот момент был самым худшим на памяти Доминика. Сокрушительное осознание того, что он больше не управляет своей жизнью и даже не может защитить собственную собаку.
— Именно Ребел придала ту смелость и решимость, которые помогли мне остановиться. До ее болезни ничто не срабатывало. Забота о собаке стала моей новой миссией, новой целью. Наконец я обратился за помощью, и с каждым новым приступом навязчивого влечения я вспоминаю о Ребел, о том, как сильно она нуждается в моем адекватном состоянии. И сегодня, окруженный столькими соблазнами, я снова думал о ней. Полагаю, для процесса восстановления очень важно осознавать, ради кого или чего ты держишь себя в руках. Мне было плевать, что я гробил собственную жизнь, но с Ребел я никогда не смогу так поступить. Она заставляет меня быть сильным.
Доминик откинулся на спинку стула и с облегчением вздохнул, наконец излив душу.
— Спасибо, Дом, — произнес Гас под всеобщие аплодисменты. — Анита, не хочешь быть следующей?
Остальная часть собрания прошла как обычно: несколько человек поделились своими историями и каждый выражал свое сочувствие к чужой борьбе с зависимостью. Напоследок все поднялись со своих мест и взялись за руки, хором произнеся молитву о терпении. Доминик ненадолго задержался: помог прибрать помещение и поболтал с несколькими участниками за кофе и шоколадным печеньем.