— Да. Именно так.
Леви застонал и растер лицо ладонями.
— Бля-я-я. Кошмар какой-то.
Доминик заерзал в кресле, и только сейчас детектив заметил, что он оберегал правое плечо, пытаясь удержать неподвижно в каком-то неестественном положении.
— Ты как?
Доминик криво улыбнулся.
— Плечо слегка побаливает. Бросаться на дверь, чтобы ее выломать, не так-то безболезненно, как показывают в кино.
Чувство вины захлестнуло Леви. Боже, как же он раньше не догадался — очевидно, что Доминику больно.
— Я принесу тебе лед. Сними куртку.
Леви набрал ведерко льда и вернулся в номер. Доминик уже скинул верхнюю одежду и наплечную кобуру. Абрамс взял из ванной полотенце, завернул в него лед и, подойдя к Руссо, заметил, как тот осторожно поводит раненным плечом под длинным рукавом рубашки.
— Э-э... наверное, лучше ее снять.
Их взгляды пересеклись. На долю секунды Леви показалось, что Доминик откажется или поднимет его на смех, но тот, не сводя с него взгляда, в полном молчании начал расстегивать пуговицы.
Леви почему-то стало трудно дышать.
Его спаситель, чуть морщась, снял рубашку и отложил ее в сторону. Под ней была белая майка, которая так плотно облегала бугры мышц, что у Абрамса пересохло во рту. Три дня назад он уже видел Доминика с обнаженным торсом, но сейчас все было намного интимнее, гораздо опаснее.
Леви, внимательно изучая пострадавшее плечо, шагнул ближе. Цвет кожи был ровным, но отек — очень сильным.
— Похоже, завтра у тебя появится грандиозный синяк. — Леви осторожно прижал импровизированную ледяную грелку к месту ушиба. — Уверен, что плечо не выбито?
— По опыту могу сказать, что нет. Серьезно, все не так плохо.
У Леви не было причин и дальше прижимать лед к коже Доминика — тот мог прекрасно справиться с этим здоровой рукой. Но один из них не предпринимал попыток забрать пакет, а другой не просил об этом. Молчание слишком затянулось.
— Спасибо, что приехал, — произнес наконец Леви.
— Не за что.
— Нет. — Горло и грудь Леви сдавило болезненным спазмом. — Что значит «не за что»?! Многие на твоем месте поступили бы совершенно иначе. Если бы ты не приехал, если бы колебался, я был бы уже мертв.
Доминик улыбнулся.
— Сильно в этом сомневаюсь. Ты крепкий орешек.
Леви закатил глаза, хотя румянец предательски выступил на щеках.
— Как плечо? Полегчало?
— Немного. — Доминик накрыл ладонью руку Леви, крепче прижимая холод к отеку. И его судорожный вдох точно не был вызван болью.
Воздух вдруг стал густым и вязким. Взгляд Леви блуждал по телу Доминика, не упуская ни одной детали. Обычно он предпочитал стройных, похожих на него самого мужчин. И ни разу ему не приходилось быть с таким, как Руссо, — широченные плечи, мускулистые руки и твердая грудь с четко очерченным рельефом.
Леви никогда не сомневался в своих предпочтениях, но прямо сейчас осознал, что всегда ощущал себя некомфортно рядом с человеком сильнее его самого. Но Доминик подобных чувств не вызывал. Только доверие. Леви никогда не узнает, сможет ли выстоять против такой мощи, потому что Доминик никогда не попытается причинить ему вред.
Абрамс сжимал свободной рукой предплечье Руссо, но как она там оказалась — не помнил. Каждый сантиметр кожи, где их тела соприкасались, обдавало жаром. У Доминика потемнел взгляд.
— Леви, еще вчера ты был в серьезных отношениях. Это не самая удачная мысль.
— Я знаю. Но примчаться сюда по слову серийного убийцы — ничуть не лучше. И пойти за мной в ветклинику. Да у тебя целый список неудачных идей. — Леви чуть замешкался, но все-таки спросил: — Ты не хочешь меня?
В ответ прозвучал сдавленный недоверчивый смешок.
— Еще как хочу. Но только, если ты хочешь меня. Но не для того, чтобы снять напряжение... или утешиться.
— Нет, я бы с тобой так не поступил.
Леви зарылся пальцами в роскошные волнистые волосы и нарочито медленно наклонился, намекая на возможность отстраниться. Но Доминик подался навстречу.
Поцелуй был нежным, едва ощутимым исследованием незнакомой территории. Помня о сомнениях партнера, Леви не хотел настаивать и сдерживался, но Доминик провел языком по нижней губе и нырнул в его рот, углубляя поцелуй.
Сильные руки Руссо легли на бедра Леви, и пальцы начали выводить круги по выступающим тазовым косточкам. Это было одним из самых чувствительных мест Абрамса, и даже от прикосновения через ткань он, содрогнувшись, застонал в рот Доминика.
В этот момент у обоих сорвало тормоза. Руссо хрипло зарычал и резко дернул Леви на себя. Тот уронил полотенце со льдом на пол и, наплевав на рассыпавшиеся по ковру полурастаявшие кубики, запрыгнул на мощные бедра Доминика, обхватил его за шею и впился голодным, напористым поцелуем, чувствуя, как чужие руки пробираются под футболку, лихорадочно изучают его тело. Они вжимались друг в друга, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. Леви терся твердеющим членом о живот Доминика и чувствовал ягодицами растущую эрекцию партнера.