От нехватки воздуха начала кружиться голова — Леви оторвался от губ Руссо и принялся за его шею, и Доминик открылся, запрокинув голову. Довольно вздохнув, он крепко сжал задницу Леви.
Тот от неожиданности прихватил нежную кожу сильнее, чем рассчитывал, и Доминик охнул.
— Прости, — Леви поднял голову и наткнулся на затуманенный взгляд Руссо.
— Все нормально. Кусай, сколько душе угодно.
Леви прижался к шее Доминика и оставил смачный засос на яремной впадинке. Руссо выгибался навстречу, стискивая задницу Абрамса. Эти руки сводили Леви с ума.
— Раздень меня, — потребовал он, весь горя, тонкая ткань нестерпимо душила.
Доминик сорвал с него футболку и уставился на обнаженное тело.
— Боже, какой же ты, — Леви услышал хриплый от восхищения голос, и его веки задрожали. Костяшки пальцев прошлись по твердым рельефным мышцам живота. — Ты как чертова пантера.
Не сводя взгляда с лица Абрамса, Доминик нырнул пальцами под резинку штанов и приласкал чувствительные тазовые косточки. Леви не смог сдержаться: он дернулся и застонал, вцепившись в плечи партнера. Стоило догадаться, что проницательный Доминик не упустит предыдущую реакцию.
Леви нанес ответный удар, прикусив ключицу, втягивая и зализывая чувствительную кожу. Хватка на бедрах усилилась, лишний раз подтверждая, какой эффект оказывала такая шалость на Доминика. Через несколько секунд он издал утробный хрип и снова набросился на губы Леви.
Последние три года Леви целовал только Стэнтона и сейчас был сбит с толку. Все в Доминике было незнакомым: от роста и телосложения до игривой, дразнящей манеры целоваться. Он покусывал, оттягивал губы Леви, побуждая на более уверенные действия. Абрамс не знал тело Доминика так, как изучил Стэнтона, но это по-иному будоражило.
Леви жаждал ощутить прикосновения чужой обнаженной кожи. Разорвав поцелуй, он осторожно помог Доминику освободиться от майки, не забывая о поврежденном плече, и тут же провел ладонями по широким мышцам роскошной груди, пропуская между пальцами густую растительность. Руссо выгнулся и низко прошипел.
— Чего ты хочешь? — спросил он, прижимая Леви плотнее. — Скажи.
Леви отбросил скромность и двусмысленности.
— Хочу, чтобы ты отымел меня с той же силой, с которой вышиб дверь. — И с озорством покосился на правое плечо Доминика. — Если, конечно, сможешь.
Они во многом были противоположностями, но общая черта все-таки существовала — неспособность устоять перед брошенным вызовом. Доминик подхватил Леви за талию только левой рукой и легко поднялся с кресла.
— Думаю, справлюсь, — ответил он с ухмылкой, поставив его на ноги.
Леви дернул Доминика на себя, втягивая в очередной поцелуй. Было неудобно, но разница в росте не мешала им упорно продвигаться к кровати. Споткнувшись о край матраса, Леви упал на него... И тут же резко подскочил.
— Гостиничное покрывало, — ответил он на вопросительный взгляд Доминика.
— Фу. Верно подмечено.
Леви развернулся, скинул сумку на пол, а следом сгреб покрывало вместе со всеми декоративными подушками. Доминик не упустил возможности полапать Абрамса за зад, совершенно не помогая с кроватью, но Леви и не собирался возражать.
Оставив только обычные подушки и простынь, Леви развернулся и присел на край. Теперь они поменялись позициями, и Абрамс недвусмысленно находился в уязвимом положении. Он мог бы почувствовать беспокойство перед таким огромным и сильным человеком, нависавшим над ним. В другой ситуации и с другим мужчиной.
Сейчас пульс зашкаливал не от тревоги.
Избавившись от кроссовок, Леви растянулся на кровати и приподнялся на локтях в явном приглашении. Доминик склонился к его губам, подцепил резинку спортивных штанов и, стянув вместе с бельем, отшвырнул вещи в угол. Следом полетели носки, и Леви остался совершенно голым.
Он старался лежать смирно и не мешать Доминику разглядывать, но член просто изнывал от недостатка внимания. Леви сжал его в ладони и пару раз утешительно приласкал.
— Бля-я-я, — простонал Доминик и упал на колени.
Он провел пальцами по бедрам Леви, оттолкнул его руку и сменил ее своей. Уткнувшись лицом в ложбинку у тазовой косточки, не мог надышаться этим телом. Зализывал и посасывал чувствительное место, не забывая при этом о члене в своей ладони.