Леви уже лежал на груди, подушка отброшена куда-то в сторону, ноги разведены максимально широко, а задница пошлейше задрана в воздух — бери, сколько пожелаешь. Он сминал в кулаках простынь, из раскрытого рта безудержно рвались отчаянные стоны и крики.
— Господи, какой же ты громкий. — Доминик крепко сжимал бедра любовника, безжалостно тараня его задницу. — Как же мне это нравится, ты и понятия не имеешь, какой ты охренительно развратный...
Удовольствие захлестывало Леви такой мощной волной, что кожа покрывалась мурашками, голову, пальцы рук и ног покалывало онемением. Каждый раз, когда Доминик касался простаты, по всему телу Абрамса разбегались разряды удовольствия, заставляя кричать и извиваться. Леви чувствовал, как член бьется об живот, но он был не в состоянии уделить ему внимание.
Доминик наклонился к спине Абрамса и перехватил его за плечи. Леви и не представлял, что может быть еще глубже, но как же он ошибался. В новой позе его ноги лихорадочно дрожали, практически теряя сознания, он закатывал глаза.
— Я с тобой, — пообещал Доминик. — Я с тобой, держись.
Он пробрался рукой между ног Леви и сжал в кулак его член. Леви тут же начал кончать с хриплым криком, перед глазами поплыло, а анус болезненно пульсировал вокруг ствола Доминика. Абрамс задыхался и извивался, пока сильная рука выжимала из него оргазм до последней капли.
Тяжело дыша и матерясь, Руссо стал бешено вколачиваться в Леви, до синяков стискивая пальцами в его плечи. Затем движения внезапно замедлились, превращаясь в мощные размашистые толчки, и Доминик рвано застонал, замерев во время собственного оргазма.
К этому моменту его руки были единственным, что удерживало размякшее, сытое тело Леви. Руссо вышел — малоприятные ощущения — а Леви рухнул на бок, едва увернувшись от мокрого пятна спермы на простыне. Закрыв глаза, он переводил дыхание и слушал, как Доминик перемещался по номеру. Отголоски оргазма прошивали все тело, вызывая дрожь.
Наконец Леви почувствовал, как кожи коснулось влажное полотенце — должно быть, то самое, в которое они заворачивали лед, потому что не было слышно, как хлопала дверь ванной. Когда Леви удалось поднять потяжелевшие веки, он увидел, что Доминик пользуется только левой рукой.
— Стало хуже? — нахмурился Абрамс.
— Ну, я вообще не думал о плече, — с улыбкой ответил Доминик. — И сейчас оно пиздец как болит.
— Иди сюда. — Леви сел, все еще чувствуя слабость в мышцах, и забрал полотенце из рук Доминика.
Руссо устроился под одеялом и поправил подушки, пока Леви очищал кровать. Закончив, Абрамс скомкал полотенце и спихнул с постели, на своих двоих он все равно не добрался бы до ванной. Затем залез под одеяло и пристроился под левый бок Доминику, опустив голову на здоровое плечо и обхватив рукой поперек груди. Руссо едва различимо, удивленно охнул.
— Что? — спросил Леви.
— Ничего.
Доминик обнял Абрамса и положил ладонь ему на задницу. Тот закинул ногу на широкое, жаркое тело и закрыл глаза.
Утром им нужно серьезно поговорить, но до этого еще несколько часов. Нет ничего плохого в том, чтобы позволить себе насладиться и найти успокоение в восхитительном чувстве блаженства, безопасности и подавляющего физического удовольствия.
Они оба какое-то время купались в этих приятных ощущениях. Доминик лениво поглаживал задницу Леви, а Абрамс ворошил волосы на его груди. В такой мирной, уютной тишине Леви практически заснул, когда внезапно его разбудило громкое урчание. Он пораженно уставился на живот Руссо, а потом и ему в глаза.
— Прости, — грустно произнес Доминик. — Я так и не поужинал сегодня. Как думаешь, мы сможем заказать еду в номер?
Глава 18
Проснувшись раньше Леви, Доминик никак не мог вытащить себя из постели, хотя нестерпимо хотелось помыться. Он лежал на боку и рассматривал спящего рядом мужчину.
Абрамс растянулся на животе, будто выставляя напоказ сильную мускулистую спину и бедра, плотно обмотанные сбившимся покрывалом. Небольшие отметины, которые оставил рот Доминика, усеивали плечи и шею, а одеяло, несомненно, скрывало синяки от его пальцев.
Следы укусов на шее Руссо саднили, но это здорово отвлекало от неприятной пульсирующей боли в правом плече. Доминик надавил на них пальцами и вздрогнул от нахлынувших воспоминаний.
Он занимался сексом с Леви Абрамсом — крышесносным, умопомрачительным сексом. Кто бы мог подумать, что этот колючий, взвинченный мужчина окажется таким страстным в постели. Засосы, царапины и ноющие мышцы доказывали Руссо, что это не вымысел. Когда Леви кончал, казалось, что все накопившиеся в его теле напряжение выжимало оргазм из члена Доминика. Но самым потрясающим открытием стало то, что Абрамс такой громкий во время секса. Крикуны всегда сильно заводили Руссо.