Однако прямо сейчас детективу следует думать исключительно о работе. Леви задвинул все личное в сторону и приготовился к тому, что «Семерка пик» оставил для них сегодня.
Дверь в трехместный гараж была открыта, вокруг серебристого седана «Лексус» суетилась следственная группа и оперативники, в том числе Гиббс, который идеально вписывался в это утро Леви. Вместе с Мартиной они подошли к водительской двери машины.
Убитый — приличный на вид белый мужчина около тридцати пяти лет. «Семерка пик» представил все так, словно жертва собиралась выехать из гаража задним ходом: ключи вставлены в замок зажигания, хотя двигатель не заведен, а водитель пристегнут ремнем безопасности. Руки убитого находились на руле — вероятно, приклеены, как ладонь Гудвина к бутылке пива. Вокруг зияющей раны на горле жужжали мухи.
Игральная карта зажата между левой рукой жертвы и рулем, а наполовину пустая бутылка виски вставлена в подстаканник. Все пространство салона доверху забито пустыми бутылками из-под спиртного.
— Я знаю его. — Леви напряг память. — Бенджамин Рот, да?
— Угу, — подтвердила Мартина. — В принципе, никого не удивил, что он был следующим в списке «Семерки».
Пару лет назад дело Бенджамина Рота вызвало широкий общественный резонанс. Находясь за рулем в состоянии алкогольного опьянения, он насмерть сбил молодого парня — Армандо Мойтосо. Рот нанял мощную команду защиты, которая оперативно разработала стратегию, куда входили показания уважаемого психиатра. Адвокаты смягчили настрой присяжных описаниями «разрушительной алкогольной зависимости» Рота, якобы подорвавшей ясность его ума и самоконтроль.
Всего через два дня после начала процесса прокурор предложил Роту выгодную сделку: признание вины без ее дальнейшего оспаривания в обмен на гораздо меньшее наказание — шесть месяцев заключения с последующим испытательным сроком, солидный штраф, общественные работы и консультирование по вопросам злоупотребления алкогольными и наркотическими средствами. Соглашение вызвало широкий резонанс: многие посчитали, что Рот отделался формальным наказанием за реальное убийство.
Похоже, «Семерка пик» солидарен с общественным мнением.
— Я могу открыть дверь? — спросил Леви у криминалиста. Та кивнула, и детектив, распахнув водительскую дверь, наклонился, чтобы внимательно осмотреть убитого. Один чистый разрез поперек горла без видимых следов борьбы и сопротивления. — Нужно провести токсикологическую экспертизу, но все уже указывает на почерк «Семерки».
— Да, за исключением этой кучи бутылок, — отметила Мартина, обойдя машину. — Убийца ни разу не добавлял на место преступления ничего, кроме игральной карты, но это очевидная отсылка к делу Рота. Зачем он сделал это сейчас?
Леви выпрямился.
— Возможно, с несколькими убийствами на счету он чувствует себя гораздо уверенней и изобретательней. Ну, или огласка его сильно заводит. Каждое преступление он обставляет театрально, продумывая детали до мелочей.
— Здесь, наверное, сотня бутылок, если не больше. Кажется, теперь нам известно, как «Семерка» провел последние пять дней.
Тара из-под всевозможных сортов крепких напитков — от самых высококлассных до такой дряни, к которой Леви не подошел бы и на километр.
— Надо проверить ближайшие винные магазины, возможно, кто-то покупал алкоголь оптом, — произнес Леви, мысленно делая себе пометку. Детектив огляделся по сторонам и, заметив Гиббса, флиртовавшего с коронером, откашлялся, привлекая внимание мужчины. — Кто обнаружил убитого?
— Жена. — Гиббс подошел к Леви и Мартине. — Рот должен был забрать ее из аэропорта сегодня утром. Когда тот не появился, она вызвала такси и вернулась домой, готовая порвать мужа на куски, но «Семерка пик» ее опередил.
Оба детектива скривились.
— Господи, Гиббс, прояви хоть немного уважения, — попросила Мартина.
Гиббс вскинул руки.
— К кому? Этот кусок дерьма убил невинного парня и отделался таким маленьким сроком — некоторые за хранение марихуаны получают больше. Охренительная несправедливость.
— Наша правовая система не может функционировать без переговоров о признании вины, — процедил Леви, но два года назад его так же сильно потрясло это дело. Он был уверен, что прокурор запаниковал после показаний доктора и решил, что лучше впаять Роту хоть какой-то срок, чем вообще ничего.