— А вы...
— Доминик Руссо, — перебил мужчина и протянул руку. — Мы с Китом друзья, я очень за него волнуюсь. Не возражаете, если мы зайдем?
— Эм, конечно.
Тина проводила их в гостиную и вышла проверить детей, которые шумели где-то в глубине дома. Мужчины сели на диван, и Леви бросил на Доминика странный взгляд, но промолчал. Тина вернулась в гостиную и заняла место в кресле напротив. Гости вежливо отказались от предложенного кофе, хотя по лицу Леви было заметно, как это для него мучительно.
— Почему вы так хотите найти Кита? — спросила Тина. — У него неприятности?
— Надеемся, что нет, — опередил детектива Руссо. — Но он не выходил на связь, а в последний наш разговор был серьезно расстроен. Я переживаю, что он мог как-то себе навредить, поэтому попросил детектива Абрамса помочь в поисках. Надеюсь, что у меня просто разыгралась фантазия, и все в порядке.
Как Доминик и предполагал, все ее подозрения развеялись.
— Нет, это очень мило, — ответила она уже не так сдержанно. — Вы тоже офицер полиции?
— Сотрудник отдела криминалистики.
Леви заерзал и кашлянул.
— В последний раз вы виделись и разговаривали с Китом в среду?
— Да. В тот день ему сообщили об увольнении. — Тина опустила взгляд на свои сцепленные руки. — В последнее время он очень странно себя вел... Но тот день обернулся кошмаром. Кит громко возмущался и нес полную чушь. Кажется, он совсем не мог себя контролировать. Поэтому я не пустила его в дом и с тех пор не видела и не слышала.
— Куда он мог пойти в таком состоянии? Кто мог о нем позаботиться?
— Возможно, сестра... Она очень помогала, с тех пор как... все начало рушиться. Родители Кита сейчас в Палм-Спрингс, сомневаюсь, что он поехал так далеко.
— А друзья? — спросил Доминик.
Не ответив, Тина внезапно начала защищаться.
— Послушайте, я не хотела выгонять его из дома. Но я должна думать о детях. После случая с избиением Кит изменился, превратился в неуправляемого параноика, с дикими перепадами настроения. Бывало, он пропадал на несколько часов, иногда даже дней. А возвращался ходячим трупом. И отказывался рассказывать, где был. Мне казалось, что он стал опасен для нас. Я не хотела от него отворачиваться.
— А друзья именно это и сделали, да? — тихо спросил Доминик.
— Они не виноваты. Сначала все пытались помочь, правда, пытались. Но... — Она беспомощно развела руками. — Он не понимал зачем. И не хотел принимать помощь. Любому терпению есть предел. Даже друзья детства начали от него отдаляться.
Почуяв зацепку, Леви спросил:
— А где Кит родился? Не помню, чтобы он об этом говорил.
— Боулдер-Сити.
Доминик и Леви переглянулись. Всего в тридцати милях от Лас-Вегаса.
Они еще немного поговорили с Тиной, пока та не поделилась всем, что ей известно. Перед уходом Доминик спросил:
— У Кита сохранился какой-нибудь выпускной альбом?
— Выпускной альбом? — переспросила она. — По-моему, да. А зачем?
— Если нам удастся найти Кита, и он будет не в лучшем состоянии, это поможет ему вспомнить о старых добрых временах. Несколько счастливых моментов из прошлого, которые помогут ему справиться.
Все еще недоумевая, Тина приняла объяснение и через несколько минут отыскала выпускной альбом Чапмана. Уже на пути к машине Леви спросил:
— Думаешь, по этому альбому сможешь найти старых друзей Кита, к которым он мог податься?
— Возможно. Или в нем мы отыщем какую-то эмоциональную связь с прошлым, место, где он почувствовал бы себя в безопасности. Когда люди попадают в неприятности, они часто возвращаются туда, где все знакомо и надежно. — Доминик бросил Леви ключи. — Поведешь? Плечо побаливает.
По дороге к сестре Чапмана Доминик листал альбом. Судя по множеству снимков и исписанным пожеланиями страницам, Кит был популярен. Похоже, он был местной бейсбольной звездой.
В отличие от жены Чапмана, его сестра Мишель не поддалась ни обаянию, ни сочувствию. Меньше чем через пять минут она вышвырнула их из дома, бросив на прощание несколько крепких словечек. Женщина явно не купилась на историю о переживаниях.
— Ставлю десятку, что она сразу же побежит звонить Киту, чтобы предупредить о нашем визите, — пробормотал Леви, пока они возвращались к машине.
Доминик запнулся, не зная, стоит ли как-то реагировать. Но Леви уже повернулся к нему, зажав рукой рот и глядя с тревогой в глазах.
— Прости. Я забыл, что ты...
— Леви, все хорошо, успокойся. — Доминик похлопал его по спине. — Это просто фигура речи, не более.
— Такое больше не повторится.
— Спасибо, — ответил Доминик с улыбкой. Огорчение Леви казалось таким искренним, и это было очаровательно. Руссо знал, что большинство людей раздражала необходимость следить за словами.