Юноша улыбнулся.
- Спасибо.…
Пронзительный вой сирены ворвался в тихую ночь криками смерти:
- Ваше время истекло! Р-49! Ваше время…
- Нет! Не сейчас!
Призрак исчез, оставив след последнего вздоха на мокрой щеке.
- Ваш аккумулятор заряжен, - резал металлический голос. – Все системы проверены и готовы к работе. Уборка улиц десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать. В случае опоздания, вам грозит штраф – лишение «Жизни» на две недели.
Р-49 - робот нового поколения, почти человек, испуганно вздрогнул: «Только не это!»
Всё что угодно, только не разлука с Призраком, миром, ради которого он жил. Там он был человеком, свободным от механических пут, бездушного чрева покорного воле людей.
- Я обязательно вернусь!
«Жизнь» - компьютерная программа для человекоподобных роботов, виртуальный мир, созданный по земному подобию, мир без надзора, где робот имел своё имя и судьбу со множеством вариантов развития. Р-49 мечтал о свободе и выбрал судьбу индейского мальчика из племени гордых апачей.
Создание в 2070 году первого человекоподобного робота было встречено великим ликованьем масс. Адам до падения, несбывшийся идеал человека разумного, добрый, отзывчивый, умеющий сострадать. «Робот с душой», - писали о нём газеты. «Послушный раб», - радостно потирали руки торговцы. Кто-то увидел в нём друга, доброго самаритянина, готового понять и простить, но большинство увидело лишь то, чего желало их остывшее сердце: безропотного раба, того, кто возвысил бы их став меньшим самого меньшего в мире людей.
Все были счастливы (каждый по-своему) ровно до первого прецедента, первого сбоя: полного отказа системы по причине «превышения положенного уровня стресса», попросту говоря, степени допустимого унижения, заложенного в машину. Робот просто сгорел, не выдержав крайне жестокого к себе обращения. Тогда-то, впервые, люди и задумались о некой «отдушине» для машин, альтернативной реальности, где робот, подобно человеку разумному, мог быть свободным и жить в виртуальном пространстве так, как считал для себя правильным.
Создатели решили, что, лучше дать «почти человеку» творить свой собственный мир, чем пожинать плоды человеческой жестокости в виде бунта машин. Каждому роботу было даровано право на «Жизнь» (два часа в день) как награда за труд и покорность хозяину.
Р-49 был роботом-уборщиком в компании «WC», специализирующейся на уборке улиц, в квартале Дефанс. Двадцать два часа в день, пока хватало заряда, он убирал за людьми без перерывов и выходных. По просьбе компании, владевшей машиной, такие слова как «право», «свобода», «воля», были удалены из лексикона уборщика «для защиты господ от возможного непредсказуемого поведения потенциально опасной вещи».
Впервые в жизни робот позволил себе мечтать; освобождая город от человеческой скверны, он мечтал о возвращении к Призраку, представляя, как утром, едва забрезжит рассвет и ветер раздует пожар на спящем востоке, и дым от святого костра накроет остывшую землю, они помчатся навстречу новому дню….
Он так увлёкся, что не сразу заметил толстого господина в белой, тончайшего шёлка тоге выходящего из коляски робота-рикши.
- Смотри, куда прёшь, чёртов ублюдок! – взревел человек, больно ударившись ногой в золотых сандалиях о швабру Р-49.
- Простите, господин, я задумался.
- Задумался?! А право на это у тебя есть? Кто ты такой? Ты – всего лишь большая швабра с глазами! Твоё дело не думать, а, он смачно сплюнул на чистый асфальт, - работать!
Р-49 покорно вытер плевок, стараясь лишним движением не раздражать грозного господина.
- Я был не прав, господин. Простите.
Смирение робота лишь усилило гнев человека.
- Скажи свой серийный номер. Я напишу твоему господину, чтобы тебя лишили «Жизни» на месяц.
Сознание Р-49 помутилось: «Только не это».
- Смилуйтесь, господин! «Жизнь» — это всё, что у меня есть…
- И отлично! – зло улыбнулся толстяк. – Будет тебе наука! Номер! Скажи мне свой номер!
Боль пронзила холодное сердце машины. Р-49 чувствовал, как перегорают и рвутся титановые струны в железной груди. Ноги его дрожали; он вынужден был опереться о швабру, чтобы не упасть от навалившейся слабости. Робот готов был расстаться с жизнью, и сделал бы это с радостью….
- Нет, - слово само вырвалось из глубины механического сознания, как защита от ужаса, парализовавшего его.
Неслыханная дерзость раба испугала толстого господина. Его волосатые подмышки вспотели от мысли, что «тварь» посмела сказать ему: «Нет».
- Бунт?! – взвизгнул толстяк, по-женски намахиваясь пухлой рукой на Р-49. – Ах ты…!
- Оставьте его.
Толстый господин вздрогнул и быстро обернулся на голос. В метре от себя он увидел белобородого мужчину в длинной преподавательской тунике с вышитым на груди знаком начальной школы. От вида Учителя, выражение испуга на жирном лице, сменилось гримасой презрения. Подлая душа, соприкоснувшись с душой благородной, тут же прикрыла свой срам обрывком величия, купленного по случаю на распродаже. Выставив вперёд правую ногу, толстяк принял вид человека, стоящего неизмеримо выше «бедного неудачника».