Всю дорогу назад, Алиса гнала метлу выжимая из древка остатки любовной дури.
– Скоро Розка явится, а у меня рожа не крашена, - ворчала она, подгоняя метёлку.
Как и ведьма Алиса, Розалия была сиротой, только воспитывали её не люди, а болотные кикиморы, поэтому домом своим колдунья считала Гиблое место в центре смоленских болот. Своё опасное прозвище, «Гиблое», или как его ещё называли, «Гнилое место», болото получило из-за ядовитых испарений, выделяемых огромным торфяником и тайным ужасом в нём обитающим.
Три века назад, устав от сырости, вони и страха, под видом цыганки, ведьма Розалия, в поисках нового дома, дошла до Астрахани, где и осела. На злое сочувствие ближних она лишь лукаво хихикала, мол: «А что? Тепло, фруктов навалом, да и дураков хватает. Как раз для такой как я,» - предпочитая жизнь обычной мошенницы сомнительной борьбе за власть между сёстрами.
Хитрая, практичная, в меру злобивая и не в меру общительная, без видимых амбиций, Розалия проживала жизнь не спеша, собирая по миру сплетни, хорошо гадала по картам, умела ворожить и гнать самогон из грецких орехов.
Судьба свела их на Лысой горе в ночь на Ивана Купалу. В тот год, входящая в силу ведьма Алиса, сменила валашское имя Ленута на более подходящее её новому образу имя Alais.[37]
Шабаш окончился свальным соитием; сплетение тел, сращение душ…. Утром, две молодые ведьмы проснулись в кустах ежевики в обнимку с чёрным козлом, да так и сошлись: змея и жаба, пожар и тина, сёстры по ковену, подруги по обстоятельствам.
От мяты, добавленной в суп, варево забурлило, запенилось и наполнило комнату ароматом тёплого вечера с нотками ностальгии по морю и южному солнцу. Васька громко чихнул и начал неистово умываться.
- Чует бездельник гостью, будь она неладна, - старуха вздохнула и, со словами, - пора напяливать хламиду, - направилась к старому сундуку, тихо гниющему возле кровати.
Вытаскивая на свет поношенные льняную блузку и холщовую чёрную юбку, какие носили при царе Горохе, старуха поморщилась:
- Традиционное им подавай. Дважды в одну и туже реку даже ведьмы не могут войти. Хотите, как в старь – меняйте жизнь. Традиции – они в уважении к прошлому, а не в ваших юбках и сарафанах.
Кряхтя и ругая тех, кто придумал обычай раз в год одеваться в старинные вещи, старуха напялила юбку, повязала «дурацкий» платок, затем достала с полки две деревянные плошки, поставила их на стол и с тоской обвела глазами владения.
Старый, пахнущий гнилью, недобрый к чужим, как пёс, стерегущий тайну хозяйки, дом являлся хранителем тайны, местом её посвящения, блюстителем древних законов и…, стукачом.
В доме имелся стол, пара плохо сколоченных лавок, кровать с соломенным тюфяком, сундук и большое старинное зеркало, спрятанное за занавеской.
Алиса избу ненавидела, поэтому мстила «конюшне», как только могла. «Говно к говну,» - говорила она, топая грязными башмаками по сто лет как немытому полу. Дом полнился мусором. В отсутствии хозяйки он изрыгал из себя нечистоты прямо в болото, топя в чёрной жиже грязь и Алисину ненависть.
Дом ведьму любил. По-своему. Он даже завёл старухе кота, но ни кот, ни тепло старой избы Алису не радовали. Местом своим она считала Москву.
Старуха уселась на лавку и чем дольше она сидела, тем ближе сдвигались густые брови на недовольном лице. Близилась полночь. Наконец, она встала, сорвала с себя ненавистный платок, снова разделась обнажив костлявое тело, достала халат и с блаженной улыбкой уткнулась в мягкую ткань.
- Чай уже не в пятнадцатом веке живём. Людишки в космос летают, а этим старым хрычовкам всё платки подавай. Хотят ходить в юбках – пусть ходят, а я не для того столько мучилась, чтобы на старости лет лишать себя маленьких радостей в этой вонючей глуши, - и грозно топнув ногой, добавила, обращаясь к избушке. - Настучишь на меня Совету, сожгу к чёртовой матери!
На этих словах карга успокоилась. Дом было собрался выдать тираду о пользе традиций, но в дверь постучали.
- Входи, коли силу имеешь, - ответила ведьма на стук.
- И силу имею и волю, - отозвался снаружи знакомый голос.
Ведьма Розалия переступила порог по обычаю: низко кланяясь и что-то угодливо приговаривая, не забывая при этом, бросать насмешливый взгляд на подругу.
Вид старинной приятельницы мгновенно стёр гримасу любезности с уродливой рожи Алисы. Подруга явилась на встречу во всём своём обновлённом великолепии: молодая, красивая в обтягивающей упругие ягодицы короткой юбке, шёлковой белой блузке с глубоким вырезом, из которого бессовестно пялилась на мир упругая девичья грудь и пошлых «Louboutin» на босу ногу.