- А ты что думаешь?
- Я? – голос Елисея дрожал. – Я думаю это из-за меня…. Я оставил её здоровой, а приехал…. Это всё встреча…, на пляже.
- Ты встретил женщину.
- Да.
- И влюбился.
Елисей кивнул головой.
- Что же в этом плохого?
Спокойствие старца взорвало Елисея. Адский коктейль, замешанный на тоске по внезапно покинувшей его Алисе, его отвращения к ней, страсти, презрения к себе, тревоге о матери и злым равнодушием к ней, за месяц, едва не довёл его до психушки. А он….
- Эта женщина – дьявол! – он ударил отца Иоанна воплем отчаяния. – А вы…! Вы…! Так спокойны?! – Елисей задохнулся. – Я проклят! Я вижу, как страсть разрушает всё, что я прежде любил: творчество, мать, саму жизнь! Что-то жуткое сжирает меня изнутри. Я всё время ощущаю её присутствие… и даже сейчас…, - он коснулся рукою губ, - я чувствую кровь от её поцелуя.
- Ты страдаешь, и это не плохо. Не спорь, - отец Иоанн поднял руку, призывая Елисея к молчанию. – Если страдает душа, значит, ты ещё жив. Когда тебя перестанут волновать любовь к женщине, кем бы она не была, красота этого мира, страдания ближнего, это будет означать только одно: ты мёртв, физически или душевно - не важно. Хорошо это или плохо – не знаю. Сам я предпочитаю оставаться живым, - старец улыбнулся. - Ты поддался влечению. Это естественно, ведь ты не давал обета безбрачия. Любовь это была или страсть, или что-то ещё – покажет время. Как вы расстались? – спросил он серьёзно.
- Она сбежала. Однажды, проснувшись я увидел вместо неё записку: «Ёська, мне нужно срочно уехать. Встретимся в Москве. Лиса». Я звал её Лиса из-за её рыжих волос. Ни телефона, ни адреса…. Я… я ведь её любил, а она….
- Что ж, такое случается, - ответил отец Иоанн со вздохом. – Бог дал человеку свободу воли….
- Зачем? - перебил священника Елисей. - Зачем Он дал эту свободу нам падшим? Он что, не знал каким дерьмом обернётся Его благодетельство?
Старец Иоанн улыбнулся и, не обращая внимания на грубость крёстного сына, спокойно ответил:
- Во-первых, Бог не давал свободу воли падшему человеку. Он изначально сотворил человека по своему Образу и Подобию[45], то есть – свободным. Только свободный человек, совершая поступки и неся за них ответственность, способен к развитию. И конечно Он знал, чем всё обернётся. Иначе Он не был бы Богом. Но Он так же знал, что Его любимый Адам, любимое детище, пройдя через ад, вернётся домой. Всякий раз пожиная плоды свободного выбора - мы учимся. Учимся думать, предугадывать следствие, бояться ошибок, смиряться, любить добро. Это и есть – путь к совершенству.
Старец говорил и каждое слово его, как зов отца в непроглядном тумане смерти, возвращало сына домой. Лицо Елисея разгладилось, вспыхнул румянец; он стал оправлять рубашку стыдясь себя неопрятного. Будто невидимый барьер отделил его от Алисы. Память о ней успокоилась; он мотнул головой прогоняя остатки страшного сна.
Был ли он счастлив с Алисой, как бывал счастлив всегда в минуты творчества, когда потоки любви изливались на холст буйством цвета и стройностью форм? Никогда. С ней он был опоён, одурманен страстью и похотью чресл: пил и не мог напиться; вечный «сушняк» — вот чем была его страсть.
Боль покидала его; петля, сжимавшая шею, ослабла. Тихие слёзы текли по лицу смывая с глаз чёрные шоры, навешанные тьмой. То, что раньше виделось драмой, смотрелось теперь чьей-то злою насмешкой; столько времени пьяная страсть выдавала себя за любовь, а он, любящий идиот, повёлся на злую шутку. «Глупец, - корил он себя. – Променял творчество на «наездницу». И кто ты после этого?»
- Вот что я скажу тебе Елисей, - прервал его размышления старец. – Не бери на себя лишнего. Вспомни слова Христа: «Я пришёл призвать не праведников, но грешников к покаянию».[46] Это значит, нет на этой планете безгрешных людей. Жизнь для того и даётся, чтобы с помощью Божьей мы могли избавляться от зла, которое враг человеческий пытается нам внушить. Бог, он ведь не хочет смерти грешника. Ты упадёшь – Он поднимет; только не гордись обращаться к Нему. «Просите – и получите, ищите – и найдёте, стучите – и вам откроют,»[47] – вот к чему призывает Христос. Положись на милость Его, возвращайся домой, к учёбе, к картинам (они ведь у тебя замечательные) и не забывай о молитве; и я помолюсь.
Старец поднялся с лавки; его глаза излучали спокойствие и такую уверенность, что Елисей, невольно поддавшись силе, от него исходившей, наконец, успокоился. Он так же поднялся и благодарственно поклонился отцу Иоанну.
- Я не верю в свою молитву, но в вашу я верю, - бесхитростно сказал Елисей, подставляя руки под благословение.