Он проехал мимо дома Кифки, но не обнаружил там и следов незнакомца. Труп Мурэя увезли, а место, где он лежал, ничем не обозначили.
В сущности до него не доходило, что он убил двух человек и теперь пытается прикончить третьего. Он поступил так потому, что другого ему не оставалось.
Он не сомневался, что не решился бы на столь безумные поступки, не попади в ненормальное положение. В обычной ситуации он бы не смог убить человека, так же, как сорвать флаг США. В том, что он расправился с Эллен и Мурэем и охотился за незнакомцем, виноваты лишь обстоятельства, а не его персона.
Он миновал дом, в котором обитала Эллен. Ничто не указывало на совершившееся здесь вчера убийство. Чисто импульсивно он затормозил возле следующего здания и зашагал обратно.
Тут жил незнакомец. Вернется ли он?
Он вошел в подъезд и поднялся по лестнице. Полицейского, сидевшего на табурете перед квартирой Эллен, он заметил слишком поздно. Спуститься он уже не мог и потому выбрал единственно возможный вариант: полез еще выше. Коп, читавший бульварную газету с крупными жирными заголовками, взглянул на него лишь мельком.
Ему ничего больше не оставалось, как забираться на крышу. Там он неожиданно почувствовал себя одиноким и несчастным. Под его ногами лежал покоробившийся толь, а над головой висело серое вечернее небо. Он двинулся к карнизу, ступая очень осторожно, ибо боялся, что толь не выдержит его веса и прорвется. Подойдя к краю, он присел на корточки и опасливо взглянул на проходившую внизу улицу. Явится ли сюда незнакомец? Почему–то такое казалось ему вероятным, впрочем, других мест, куда мог притащиться неизвестный, кроме квартиры Кифки и этой, он вообще не знал. Следовательно, было логично ожидать его появления возле одного из двух домов. Для этой цели крыша была вполне пригодна.
Он еще не уяснил, отчего ему хочется здесь торчать: то ли в надежде, что незнакомец вернется, то ли наоборот. На всякий случай он не выпускал улицу из поля зрения и раздумывал над тем, можно ли отсюда точно попасть в цель из револьвера.
Он бы охотно еще раз осмотрел спальню, где убил Эллен. Труп наверняка уже увезли. Теперь там пусто. Ему безумно хотелось туда проникнуть.
Он облокотился на низенький парапет и целиком погрузился в свои спутанные мысли.
Какой–то шорох заставил его вздрогнуть, и он с трудом подавил рефлекторное желание двинуться с места, а значит, зашуметь самому. Он только повернул голову и увидел незнакомца, словно возникшего из воздуха на другой стороне крыши.
Нет, не из воздуха. Там, на тыльной стене дома, располагалась лестница.
Он торопливо схватился за рукоятку револьвера в кармане, но было уже поздно. Незнакомец исчез внизу: сначала скрылись его ноги, затем туловище и, наконец, голова. Каким холодным и неподвижным казалось его лицо!
Он заспешил к противоположному карнизу и, добравшись до него вовремя, проследил, как незнакомец скрылся в окне квартиры Элли.
Может, последовать за ним? Нет, чересчур опасно. Рано или поздно он подстережет его на обратном пути, и тогда главное —не промахнуться.
Вскоре так и произошло, но ему показалось, что время тянулось бесконечно долго. Незнакомец возник в трепетном свете сумерек и начал подниматься вверх по пожарной лестнице.
Он прицелился и нажал на курок, но дилетанты всегда мажут при стрельбе вниз —они забирают слишком высоко.
Незнакомец отклонился вправо и замер, прилепившись всем телом к стене. Однако он по–прежнему оставался целью, в которую можно было попасть. Новый выстрел — и опять промах.
Незнакомец тоже ответил выстрелом, и его лицо обожгло каменными осколками парапета.
Такого он не смог выдержать. Проживи он на свете сто лет и попадай каждый день в перестрелку, он бы и тогда не привык к этому. Всякий раз он бы снова впадал в панику. В незнакомца можно было палить сколько угодно —тот сохранял присутствие духа, правильно оценивал ситуацию и либо отвечал ударом, либо защищался. Непонятно, как ему это удавалось.
Второй раз он побежал по крыше, ни о чем не задумываясь, забыв свои страхи провалиться. Он отворил чердачную дверь и кубарем скатился по лестнице, даже не заметив, что возле открытой квартиры Эллен уже никто не сидел. Выскочив на улицу, он в мгновение ока долетел до своего «форда» и, задыхаясь, юркнул в кабину, злой и посрамленный.
Немного позже он вернулся в свою комнатушку и заперся в этом кубе с равными десятифутовыми гранями. Он смотрел в окно, чувствуя взгляд незнакомца, и знал, что не найдет в себе мужества бежать из страны, а будет только ждать, пока незнакомец отыщет его.
Ничего ему не хотелось. И во всем была виновата Эллен, только она. Ах, если бы ей… Если бы…
Комната вдруг показалась ему мрачной, враждебной и непонятной. Он не мог больше торчать в ней, ожидая мести незнакомца.
Он заслужил небольшой отдых. Напряжение было слишком велико и слишком продолжительно. Наступило время расслабиться, обо всем ненадолго позабыть, найти способ и средства отвлечься.
Он отодвинул от двери комод, который использовал в качестве баррикады, вышел в коридор и позвонил по автомату своему старому приятелю. Тот страшно удивился:
— Какими судьбами? Ты давно из Мексики, дружище?
— Уже несколько дней. Ты сегодня вечером занят?
— Нет.
— Ну тогда давай сходим в кино, а сначала выпьем пивка.
— Договорились. Заезжай за мной. Слушай, а что там с Эллен?
— Как? Ах да, там что–то случилось. Пока, я уже еду к тебе.
Он положил трубку. Звонок приятелю был ошибкой, которая могла стоить ему жизни.
12
Детектив Догерти очень сомневался, что поступил правильно. Конечно, он схитрил, но не напрасно ли? Возможно, что и так. Направляясь в город на встречу с лейтенантом, он позволил себе помечтать о том, как облапошит мнимого Джо и в конце концов арестует. Вот они сидят в подвале — Догерти и человек с лицом игрока в покер. Неожиданно Догерти выхватывает из колоды пятого туза — пистолет — и командует: «Руки вверх!» А ведь тогда в спальне Джо так увлекся, записывая имена и фамилии… Или, уже уходя, он вообще повернулся к Догерти спиной…
Детектив Догерти — достаточно умелый криминалист — ясно видел каждую возможность, которую предоставлял Джо для своего задержания. Однако опыт подсказывал детективу, что возможности эти возникли не в результате небрежности, а были своеобразным вызовом. Они родились на свет как напоминание о том, что его жена и дети, хотя и находятся в безопасном соседнем доме, все–таки услышат выстрелы, которыми убивают Догерти. «Не забудь, — словно говорил Джо, — они этих выстрелов ждут».