Тут уж я ничего не мог изменить. Повесив трубку, я позвонил в «Пан—Атлантйк», и дежурная ответила мне, что рейс № 193 ожидается по расписанию. Едва я встал, чтобы положить почту на стол Вульфа, задребезжал телефон, пришлось снова сесть и снять трубку.
— Бюро Ниро Вульфа. Говорит Арчи Гудвин.
— Арчи Гудвин?
— Именно.
— Это Сара Джеффи.
— Судя по голосу, так оно и есть. Доброе утро.
— Доброе утро. Я хотела… как вы себя чувствуете?
— Прекрасно. А вы?
— Тоже неплохо. Я только что позавтракала и решила позвонить вам. За столом осталось лишь одно место — мое!
— Замечательно. Освободилось лишнее место для званых обедов.
— Дело в более важном вопросе. — Пауза. — Вы забрали шляпу и пальто?
— Да, но ради всего святого, не говорите, что хотели бы их вернуть: я избавился от ваших вещей навек.
— Я никогда не захочу ничего подобного. — Ее слова прозвучали весьма уверенно. — Когда через долгое время после вашего отъезда я вошла в коридор и увидела, что пальто со шляпой исчезли, я расплакалась, как ребенок. А потом испугалась. Испугалась оттого, что плакала об их исчезновении. Однако следом я поняла, что дело еще в чем–то, мне не ясном. Так или иначе, но я перестала доискиваться причины своих слез и беспокоиться о них, потому что одно знала наверняка: я рада, что пальто со шляпой больше нет, и благодарна вам за удивительный поступок на фоне моего отвратительного поведения. Вы наверняка понимаете, почему я так дергалась. Я ужасная трусиха и всегда была ею. Такая трусиха, что вчера днем, пытаясь вам позвонить, я трижды не сумела заставить себя повернуть диск телефона.
— Вы могли бы…
— Нет, прошу вас! Дайте мне договорить или я совсем смешаюсь. Спала я так, как давно уже не спала. Просто восхитительно! И завтракая на том месте, где вчера сидели вы, я вдруг осознала… осознала, что должна сделать все, о чем вы меня просили… Все… Только, конечно, не…. Словом, я исполню любую вашу просьбу… во всяком случае… во всяком случае ту, которую смогу исполнить. Так объясните же мне, в чем состоит проблема?
— Я уже вчера объяснял.
— Да, да, только я не запомнила.
Я заботливо пересказал ей ситуацию, но, судя по паре заданных ею вопросов, слушала она не очень старательно. Пришлось повторить все снова. Она пообещала приехать в бюро к одиннадцати. Я предложил ей привести с собой адвоката, но она заявила, что не хочет ему ничего говорить, опасаясь его возражений и не желая спорить. Я не настаивал, ибо не исключалась возможность упросить Натаниела Паркера действовать в ее интересах. А такое, пожалуй, было лучше всего.
Она предупредила меня:
— Я уже не считаю себя сумасбродкой, но трусихой я осталась и теперь проявляю исключительную отвагу — надеюсь, что вы это понимаете.
Я ответил, что понимаю полностью и очень ценю ее мужество.
Данное событие совершенно изменило печальный утренний настрой. Перво–наперво я поднялся в оранжерею и сообщил Вульфу, что тридцать центов, добавленные мною к плате за такси до Армии Спасения, вовсе не выброшены на ветер. Потом я выслушал инструкции и вернулся в кабинет, дабы их выполнить. Важнейшую часть указаний составлял звонок Паркеру, поскольку тому следовало знать не только имена, адреса, события и намерения, по также цель и план нападения. Паркер, как обычно, не горел энтузиазмом и весьма недвусмысленно заявил о том, что интересы миссис Джеффи требуют его конфиденциального участия.
Прекрасно понимая, что в случае необходимости он отдал бы Вульфу свой правый глаз, я пообещал устроить его складывать бумажные салфетки, если в результате грядущей операции он лишится адвокатской практики.
Шутка, конечно, не отличалась блеском, но даже представляй она из себя шедевр, он бы все равно огорчился. Адвокаты вообще не воспринимают шуток о лишении их практики — ее получение стоило им слишком больших усилий и денег.
Одиннадцатичасовой военный совет в кабинете был организован очень неплохо: особых возражений ни от кого не поступило.
Миссис Джеффи опоздала на десять минут, но в остальном я ею гордился и к концу совещания серьезно подумывал о том, чтобы называть ее просто Сарой: она совсем не была простушкой, соглашаясь на эту роль только потому, что не находила ничего лучшего. Она нуждалась лишь в объяснениях: почему, когда и кто должен производить те или иные действия. Консультировать ее, как свою клиентку, взялся мистер Паркер.
При росте в шесть футов четыре дюйма и отсутствии на костях любой защиты от капризов природы, кроме прочной на вид, жесткой, как подметка, кожи, Паркер держался настолько скептически, что сперва я испугался, как бы он не улизнул, однако в результате адвокат решил, что вполне может предпринять предложенный шаг без риска юридических осложнений, а также без угрозы его собственной репутации и жизни, свободе и независимости клиента. Оговорив все детали и получив деньги — доллар от Сары в качестве задатка, — я взял трубку и набрал нужный номер.
Мне пришлось проявить настойчивость. Сообщив, что мистер Холмер занят, высокий кислый женский голос спросил, чего я желаю. Я ответил, что мистер Натаниел Паркер мечтает побеседовать с мистером Холмером и интересуется, когда его мечта осуществится. Она сказала, что не знает. Продолжая действовать согласно плану, я, точно победное знамя, поднял имя миссис Джеффи. Через минуту Холмер подлетел к аппарату, а Паркер взял трубку телефона Вульфа, опираясь о стол локтем согнутой руки. Свою трубку я прижал плечом, приготовив блокнот.
Паркер сразу взял быка за рога:
— Я готов начинать действия в пользу своего клиента, сэр, и звоню вам, согласуясь с профессиональной этикой. Моя клиентка — миссис Сара Джеффи. Полагаю, вы с ней знакомы.
— Я знаю ее всю жизнь. О каких действиях идет речь?
— Сперва я обязан объяснить вам, что миссис Джеффи направил ко мне Ниро Вульф…
— Этот мошенник?! — Холмер пришел в неистовство. — Этот проклятый подлец?
Паркер усмехнулся довольно терпеливо.
— Я ничего подобного не говорил и сомневаюсь, что вы сумеете подтвердить свои выкрики. Повторяю: миссис Джеффи решилась на встречу по совету Ниро Вульфа. Она ждет. Дело касается Джоя Лютера Брукера, Бернарда Квеста, Оливера Питкина, Виолетты Дьюди и Перри Холмера. Миссис Джеффи хочет, чтобы я просил суд запретить названной пятерке вступать во владение капиталом корпорации «Софтдаун», переданным им согласно завещанию Натана Идза, и отклонить любые их попытки оспаривать свои права.
— Что?! — Голос Холмера звучал недоверчиво. — Вы не повторите?