— Вы говорите, что вам не интересны наши алиби. Замечательно. Мотив преступления очевиден для всех, но очевидно и то, что мисс Дьюди, с ее необъективностью, руководствуется враждебным к нам отношением. Она не сумеет подтвердить свое заявление о том, что после тридцатого июня мой годовой доход от капитала корпорации равнялся бы нулю. Я категорически отрицаю, что мисс Идз последовала ее неверным и безответственным советам. — Он вынул из кармана какую–то бумагу. — Я уже рассказывал, что, посетив квартиру мисс Идз в понедельник вечером, я нашел там записку, адресованную мне. Оригинал находится в полиции. Это копия. Слушайте:
«Дорогой Перри! Надеюсь, Вы не будете сердиться на меня за то, что я Вас подвела. Я не собираюсь делать никаких глупостей. Просто хочу побыть одна. Вряд ли мы повстречаемся до тридцатого июня, но потом встретимся обязательно. Пожалуйста, не пытайтесь меня найти. Любящая Вас Прис».
Он сложил бумагу и снова спрятал ее в карман.
— По–моему, тон и содержание записки не указывают на то, что мисс Идз решила ответить на многие годы честного служения ее интересам способом, описанным мисс Дьюди. Она не была глупым неблагодарным человеком. Я не собираюсь давать отчет о суммах, выплаченных мне корпорацией, скажу только, что заработал их честно. Дело совсем не ограничивается одним производством и продажей полотенец, на что с насмешкой намекнула мисс Дьюди. Различные занятия и обширные планы корпорации требуют постоянного и умелого наблюдения. Впрочем, Даже если мисс Идз и задумала то, что предполагает мисс Дьюди, ее поступки не выглядели бы такими ужасными. Мой доход от адвокатской практики, не считая гонораров «Софтдауна», вполне меня устраивает. Но даже находясь в отчаянном положении, я бы все равно не пошел на убийство. Мысль о том, что человек моего воспитания и темперамента может решиться на подобный поступок, подвергнув себя столь страшному риску, противна любой теории поведения живого существа. У меня все. — Он плотно сжал губы.
— Не совсем, — заметил Вульф. — Вы слишком много упустили. Если вы даже не думали о том, что вылетите из игры, почему предлагали мне пять тысяч долларов за то, чтобы я нашел мисс Идз в течение четырех дней и двойную сумму за доставку ее вам живой и невредимой?
— Разве я не объяснил? Я считал, что она может уехать в Венесуэлу повидаться с бывшим мужем, и хотел остановить ее прежде, чем они успеют связаться. Я получил от мистера Хаффа письмо с требованием половины собственности мисс Идз, которое крайне ее беспокоило, и потому боялся, как бы она не наделала глупостей. Использование мною штампованного выражения «живой и невредимой» совершенно не важно. Я попросил вас в первую Очередь проверить списки пассажиров, летящих в Венесуэлу. А вы, спрятав ее у себя, после моего ухода услали на смерть.
Вульф спокойно поинтересовался:
— Значит, вы согласны с тем, что документ, которым размахивал мистер Хафф, подлинный? То есть, подписан его женой?
— Нет.
— Но уж она–то знала, подписывала его или нет. И если бумага поддельная, зачем ей понадобилось лететь в Венесуэлу?
— Иногда она проявляла импульсивность и несдержанность.
Вульф с сомнением покачал головой.
— Так у нас ничего не выйдет, мистер Холмер. Давайте поставим все точки над «i». Вы продемонстрировали мисс Идз письмо мистера Хаффа и фотокопию документа. Что она сказала? Она подтвердила свою подпись или отрицала ее?
— Я уклонюсь от ответа.
— Вряд ли молчание, вернее, умолчание поможет следствию, — сухо заметил Вульф. — Теперь, когда вам известно о том, что мисс Идз не улетала в Венесуэлу, я могу заверить вас, что она и не собиралась никуда лететь. Как же вы объясните ее отказы от встреч с вами, ее бегство?
— Да никак.
— Может, все–таки попытаетесь?
— По–моему, больше чем есть объяснений вы уже не получите. Она знала, что я приду вечером с документальным подтверждением полной некомпетентности мисс Дьюди в делах корпорации. Я предупредил ее об этом еще по телефону. Вполне вероятно, что к тому времени она уже поняла необходимость отказаться от мысли поставить мисс Дьюди во главе корпорации и не пожелала, встретившись со мной, взглянуть правде в глаза. Поняла она и то, что мисс Дьюди не даст ей ни минуты покоя в течение оставшейся недели.
— Вы настоящее чудовище, Перри, — промолвила. Виолетта Дьюди своим приятным голосом.
Он впервые в моем присутствии посмотрел на нее прямо и ясно. А поскольку я сидел точно на линии между ним и мисс Дьюди, то без труда перехватил взгляд мистера Холмера. Он начисто отметал одну деталь его разглагольствований — утверждение о том, что человек, подобный ему, не может совершить убийства. Глаза Перри Холмера в эту минуту как раз подходили парню, способному накинуть веревку на шею жертвы и туго затянуть ее. Одна быстрая злобная вспышка — и он снова повернулся к Вульфу.
— Наверное, я сумею объяснить ее записку ко мне. Вопрос касается мисс О’Нейл.
— Не надо преувеличивать. Мисс О’Нейл может быть и непричастной к преступлению. И тем не менее — рассказывайте. Во что она играла? Находилась ли в интимных отношениях с мистером Брукером или с вами? За чем охотилась: развлечения, деньги, мужчины?
Челюсть Холмера пришла в движение, выступив вперед и сделавшись похожей на челюсть бульдога. Он заговорил:
— Исключительно глупо отвечать на подобные вопросы: если с полицией это неизбежно, то с вами абсурдно. Ваши гнусные инсинуации относительно молодой прекрасной женщины по меньшей мере невежливы… В своей невинности и скромности она так далека от этих… от всеобщей извращенности… Нет! Ну и болван я! Не надо было начинать! — И он привел челюсть в первоначальное положение.
Я смотрел на него, вытаращив глаза и не веря своим ушам. Не то, чтобы проявление добрых чувств к хорошо сложенной поганке со стороны уолл–стритского адвоката представляло собой нечто невиданное. Но слышать, как один из них несет такой вздор, было поистине удивительно. Подобный мужчина становится угрозой для здоровых и нормальных отношений между людьми вообще и полами в частности. После высказывания Холмера о Дафни О’Нейл я несколько недель кряду спрашивал себя, сумею ли когда–нибудь обратиться к молодой женщине иначе, чем с помощью вызывающей бессмысленной болтовни.
Вульф произнес:
— Насколько я понимаю, вы закончили, мистер Холмер?
— Да.
Вульф повернулся к следующему: