Он явно ждал комментариев, и Вульфу пришлось пробормотать:
— Это не важно.
Холмер кивнул.
— Я решил просто упомянуть об этом. Итак, здесь написано;
«Дорогой Перри! Надеюсь, Вы не будете сердиться на меня за то, что я Вас подвела. Я не собираюсь делать никаких глупостей. Просто хочу побыть одна. Вряд ли мы повстречаемся до тридцатого июня, но потом встретимся обязательно. Пожалуйста, не пытайтесь меня найти. Любящая Вас Прис».
Холмер сложил записку и убрал ее в портфель.
— Вероятно, мне следует объяснить вам смысл даты тридцатого июня. В этот день моей подопечной исполняется двадцать пять лет, тогда же, согласно условию ее отца, опекунство над ней кончается, и она становится полной владелицей своей собственности. Таковы основные факты, но как всегда существуют осложнения. Дело в том, что большая часть ее денег — девяносто процентов — вложена в акции некой процветающей фирмы, управляющие и директора которой считают, что моя подопечная нуждается в контроле — осложнение номер один. А номер два — бывший муж Присциллы.
Вульф нахмурился.
— Живой? — спросил он. Вмешиваться в супружеские скандалы он наотрез отказывался.
— Да. — Холмер тоже насупил брови. — Моя подопечная совершила непростительную ошибку, убежав с ним в Южную Америку в девятнадцатилетнем возрасте. Правда, она оставила его через три месяца и в 1948 году развелась. Никаких трений между ними до сих пор не возникало, но две недели назад я получил от него письмо, в котором утверждается, что, согласно подписанному ею вскоре после замужества документу, половина ее собственности законным порядком переходит к нему. Я сомневаюсь…
Тут настала моя очередь. Я и так достаточно долго томился в неизвестности.
— А ее, значит, зовут Присцилла Идз? — выпалил я,
— Да, она взяла свою девичью фамилию. Имя мужа — Эрик Хафф. Я сомневаюсь…
— По–моему, я ее встречал. Наверное, вы захватили ее фотографию? — Я встал и подошел к нему. — Позвольте взглянуть.
— Конечно. — Ему явно не нравилась роль зависимого человека, но он покорно потянулся за портфелем и погрузил в него руку. — Я взял из ее квартиры три отличных фото. Вот они.
Замерев на месте, я принялся их рассматривать.
Он продолжал:
— Я сомневаюсь в том, что его притязания имеют законную почву, но в нравственном отношении тут могут возникнуть трудности. А они для моей подопечной совершенно не желательны. Его письмо пришло из Венесуэлы, и она вполне могла отправиться туда, чтобы с ним повидаться. Она намеревалась вернуться тридцатого июня, но сколько требуется времени на то, чтобы добраться до Каракаса самолетом? Не более двенадцати часов. Она всегда проявляла исключительное упорство в достижении цели. Таким образом, в первую голову необходимо проверить всех пассажиров, летящих в Венесуэлу, и, если такое в человеческих силах, я бы хотел связаться с ней прежде, чем она встретится с Хаффом.
Я вручил Вульфу фотографии и заметил:
— На нее стоит посмотреть. По–моему, я видел ее не только на снимке. Причем, совсем недавно. Не скажу точно, где и когда, зато помню, что в тот день у нас на обед подавали бакалао. Я не…
— Что, черт возьми, ты там, бормочешь? — сердито перебил меня Вульф.
Взглянув ему в глаза, я ответил:
— Вы слышали. — И сел.
3
То, как Вульф управился с Перри Холмером, узнав от меня, что Присцилла Идз находится наверху в южной комнате, стало одним из его лучших трюков. Проблема заключалась в том, чтобы удалить Холмера из дома в разумно короткий срок, убежденным в необходимости услуг Вульфа, но без конкретных обещаний с нашей стороны. Вульф вышел из положения, заявив, что все обдумает, и если решит взяться за дело, то в десять утра я позвоню Холмеру в контору для дальнейших переговоров. Холмер, конечно, взбеленился. Он жаждал немедленных действий.
— Интересно, что бы вы обо мне подумали, — сказал ему Вульф, — согласись я, основываясь на полученной от вас информации, сразу заняться этим случаем?
— Что бы я подумал? Да я только об этом и мечтаю!
— А я уверен, что нет, — заметил Вульф. — Я убежден, что вы не стали бы нанимать дурака. Я никогда не видел вас раньше. Возможно, ваше имя Перри Холмер, а может, и Эрик Хафф. Я располагаю только вашим голословным утверждением. Не исключено, что ваше сообщение правдиво, но не исключено и обратное. Необходимо, чтобы Арчи Гудвин позвонил к вам в контору, посетил квартиру вашей подопечной и побеседовал с горничной. Я часто решаюсь на смелые поступки, но не на опрометчивые. Если вам требуется детектив, способный не раздумывая откликнуться на предложение неизвестного лица, Гудвин назовет вам подходящие имена и адреса.
Однако Холмер проявил невероятное упрямство и засыпал нас фактами и предложениями. Чтобы установить его личность, нам достаточно позвонить Ричарду А. Вильямсу. А для посещения квартиры его подопечной сегодняшний вечер годится не хуже, чем завтрашнее утро. Но по словам Вульфа выходило, что я никак не мог заняться вопросом Холмера раньше утра, ибо сперва нам предстояло решить вместе одну важную проблему, а мы никак не могли к ней приступить из–за того же Холмера. Наконец он ушел. Прежде, чем сунуть портфель под мышку, он вложил в него фотографии. В холле он позволил подать ему шляпу и открыть перед собой дверь. Едва я переступил порог кабинета, как Вульф рявкнул:
— Приведи ее сюда!
Я остановился.
— Отлично. А может, все–таки прогнать ее прочь?
— Нет. Приведи сюда.
Я колебался, решая, как лучше обставить свой ответ и наконец заговорил:
— Она, как вам известно, моя добыча. То, что я отвел ее наверх и там запер, было только моей импровизацией. Без меня вы бы ее выставили. Она принадлежит мне. А после любезного сообщения Холмера вы, вероятно, обойдетесь с ней еще суровее. Я оставляю за собой право подняться за ее багажом и выгнать, когда найду нужным сам.
Он громко хихикнул. Он не часто издает подобные звуки. За те годы, что я с ним провел, мне не удалось зарегистрировать ни одного похожего. Должно быть, он выражал нечто вроде радостного согласия. Секунды три я постоял, давая ему возможность перевести дух, если пожелает, но он не желал, и я направился к лестнице. Там поднялся на два этажа, вставил ключ в скважину, постучался и назвал свое имя. И когда голос разрешил мне войти, я открыл дверь и перешагнул через порог.