— Пока ничего.
Толстяк самодовольно усмехнулся.
— Это факты, исторические факты, а не школьная история, сэр, не болтовня мистера Уэллса и не прочие небылицы. — Он наклонился вперед. — Архивы ордена с XII века находятся на Мальте. В них трижды упоминается легендарный сокол. В книге Ж. Делавилла Ле Ру «Архивы ордена святого Иоанна» также есть ссылка на него. В незаконченном и потому неопубликованном труде Паоли «Происхождение святых военных орденов» факты, изложенные мной, тоже освещены.
— Замечательно, — сказал Спейд.
— Замечательно, сэр. Великий Магистр ордена Вилльерс де л’Иль д’Адан сперва хранил птицу, сделанную турецкими рабами, в замке Сент—Анджело, а потом отправил Карлу в Испанию. Он послал подарок на галере, которой командовал рыцарь Кормье или Корвер, член ордена. — Гутман снова заговорщицки зашептал: — Но сокол так и не попал в Испанию. — Он печально улыбнулся. — Вы слышали о Барбадоссе — Рыжей Бороде, знаменитом Кар–ад–Дине? Нет? Это известный пират, ходивший тогда у берегов Алжира. Да, сэр, он настиг галеру и присвоил сокола. Птицу привезли в Алжир. Еще один факт. О нем упоминает французский историк Пьер Дан. В письме из Алжира другу он рассказывает, что птица находилась в стране более ста лет, пока ее не увез Фрэнсис Верней, английский авантюрист–флибустьер. Возможно, сведения эти не точны, но они исходят от Пьера Дана, чего для меня вполне достаточно.
В сочинении леди Верней «Мемуары семьи Верней за XVII век» о соколе ничего не говорится. Я его просмотрел. Кроме того, совершенно достоверно известно, что сэр Фрэнсис, умерший без гроша в кармане в 1615 году в Мессине, никакого сокола в то время не имел. Но никто не отрицает, сэр, что птица находилась в Сицилии как раз во времена правления Виктора Амадея II. Он короновался в 1713 году, а сокол стал подарком его жене, когда он отрекся от престола. Опять факт, сэр. Карутти, автор «Истории царствования Виктора Амадея II», о нем упоминает.
Возможно, Амадей и его жена взяли сокола с собой в Турин, когда Амадей пытался снова занять трон. Потом птица при неизвестных обстоятельствах попала к испанскому офицеру, участвовавшему в захвате Неаполя 1734 года. Офицер по имени дон Хозе Монино Редондо, граф Флоридабланка, впоследствии стал премьер–министром у Карла III. Не похоже, что их семья лишилась сокола раньше окончания Карлистской войны в 1740 году. Потом сокол появился в Париже: туда переселилось с родины множество испанских карлистов. Вероятно, один из них и привез его, не представляя истинной ценности фигурки, поскольку к тому времени кто–то умудрился покрыть сокола черной эмалью, и тот превратился в обычную, правда оригинальную, статуэтку. Битых семьдесят лет простояла птица' в Париже у различных владельцев, и все они оказались дураками: они даже не удосужились взглянуть, что скрывается под эмалью.
Толстяк помолчал, грустно улыбаясь, потом продолжил:
— Итак, сотни лет сокол летал от хозяина к хозяину, как футбольный мяч, пока в 1911 году не попал к греку по имени Харилаос Константинидес. Он–то и проследил историю сокола, выяснив, что тот представляет собой в действительности. Все, что вы сейчас услышали, я узнал от него.
Но Харилаос не спешил обратить свою находку в деньги. Ему нравилось просто обладать бесценным сокровищем. Не исключено, что он ждал случая связаться с теперешними наследниками старого ордена Иоаннитов: англичанами, немцами или мальтийцами.
Толстяк поднял бокал и, увидев, что он пуст, снова подлил себе, а заодно и Спейду.
— Вы хоть немного мне верите? — спросил он, добавляя содовую из сифона.
— Разве я говорил, что не верю?
— О нет, — усмехнулся Гутман, — просто вид у вас недоверчивый. — Он плюхнулся обратно в кресло, отпил порядочный глоток и вытер рот платком. — Так вот, однажды я прочел в «Таймсе», что Харилаос убит и ограблен. Уже на следующий день я примчался в Париж. — Он трагически покачал головой. — Сокол исчез, сэр. Я был потрясен. Просто не верилось, что грек рассказал о нем еще кому–то, кроме меня. И я решил, что вор похитил фигурку вместе с другими вещами, не понимая ее истинной ценности. Ибо, уверяю вас, сэр, человек, знающий, что это за вещь, даже не притронулся бы к другим предметам.
Толстяк смежил веки, с удовольствием улыбаясь собственным мыслям, и продолжил:
— Это произошло семнадцать лет назад. Все эти годы я потратил на поиски сокола и наконец нашел его. Я мечтал о нем, а отказываться от своих намерений не в моем обычае.
По–прежнему широко улыбаясь, он открыл глаза.
— Да, мечтал и нашел. Я обнаружил сокола у русского генерала Демидова в предместье Константинополя. Он понятия не имел, что это за птица. Для него она была просто лакированной игрушкой. Но несмотря на то, что сокол не представлял для него никакой ценности, он из русского упрямства отказался его продать. Возможно, я проявил излишнюю настойчивость в своем желании завладеть фигуркой и в страхе, что глупый генерал начнет интересоваться ее историей. Тогда я послал к Демидову своих людей. Они похитили сокола, но я его так и не получил. — Толстяк поставил пустой бокал на стол и добавил напыщенным тоном: — Но рано или поздно я до него доберусь. Позвольте ваш бокал.
— Значит, сокол никому из вас не принадлежит, — заметил Спейд. — Только генералу Демидову?
— Принадлежит? — весело переспросил толстяк. —
Тут, сэр, можно было бы сказать, что его хозяин король Испании, но я не представляю, у кого есть право владеть им, разве только у самого сильного. — Гутман усмехнулся. — Сокровище переходило из рук в руки многие века, и никто не сумел его удержать.
— Короче, сейчас хозяйка сокола — мисс О’Шонесси?
— Нет, разве что, как мой агент.
— О! — иронически произнес Спейд.
Гутман, задумчиво глядя на откупоренную бутылку, вздохнул:
— Стало быть, птица у нее?
— Да.
— Где конкретно?
— Точно не знаю.
Толстяк с громом поставил бутылку на стол.
— Но ведь вы утверждали, что вам все известно.
— Я имел в виду, что выясню в свое время.
Толстые щеки Гутмана порозовели, и он счастливо улыбнулся.
— Правда?
— Да.
— Каким образом?
— Это моя забота.
— Когда?
— Когда буду готов.
Толстяк наклонился вперед и с легким беспокойством спросил:
— Мистер Спейд, где сейчас мисс О’Шонесси?
— В моих руках, в безопасности; пока я вывел ее из игры.
Гутман одобрительно хмыкнул.
— Я вам верю, сэр. А теперь ответьте, пожалуйста, еще на один вопрос: как скоро вы сможете или, если угодно, как скоро будете готовы достать сокола?