Прокурор улыбнулся.
— Ничего, уж вы–то сумеете выкрутиться. — Он поправил на носу очки и без лишних слов приступил к делу. — Кто убил Торсби?
— Не знаю, — пожал плечами Спейд.
— Возможно, и не знаете, но наверняка имеете великолепные предположения.
— Конечно, только я о них умолчу.
Прокурор недоуменно поднял брови.
— Умолчу, — невозмутимо повторил Спейд. — Мои догадки могут быть великолепными, а могут и дрянными. Только миссис Спейд не учила своих детей выкладывать сомнительные идеи в присутствии окружного прокурора и стенографиста.
— А почему бы не поделиться ими, если человеку нечего скрывать?
— Каждому есть, что скрывать.
— И вам?
— Например, мои предположения.
Прокурор внимательно посмотрел на Спейда и в очередной раз поправил очки.
— Если вы не желаете говорить при стенографисте, мы его отпустим. Он приглашен сюда исключительно ради удобства.
— Да нет, пускай сидит, — ответил Спейд. — Я готов подписаться под любым своим словом.
— Никакие подписи нам не нужны, — заявил Брайан. — И не считайте, пожалуйста, нашу беседу формальным допросом. Кроме того, запомните, что я вовсе не разделяю мнение полиции.
— Не разделяете?
— Ни в какой степени.
Спейд вздохнул.
— Рад слышать. — Он достал из кармана табак и бумагу. — А какова ваша теория?
Прокурор резко наклонился вперед.
— Скажите мне, кто послал Арчера следить за Торсби, и я скажу вам, кто убил Торсби.
Спейд коротко и презрительно хохотнул.
— Вы, как и Данди, не там ищете, — заметил он.
— Вы неправильно меня поняли, Спейд, — вздохнул прокурор, постучав костяшками пальцев по столу. — Я вовсе не утверждаю, что ваш клиент причастен к убийству Торсби, просто, зная вашего клиента, я смогу схватить настоящего преступника,
Спейд закурил папиросу и отрицательно покачал головой:
— Ваш план столь же неясен, сколь и безнадежен.
— Безнадежен? Тогда ответьте на другой вопрос: где Дикси Монахан?
Лицо Спейда приняло изумленное выражение.
— Опять прокол. Такой человек мне незнаком.
Прокурор снял очки и начал их протирать.
— Мы располагаем сведениями, что Торсби как телохранитель Монахана вместе с ним покинул Чикаго, и Монахан потом скрылся, не уплатив проигрышей на сумму двести тысяч долларов. Мы не знаем — по крайней мере, пока, — кто его кредиторы. — Он мрачно улыбнулся. — Зато нам известно, что случается с игроком, который не возвращает долгов, и с его телохранителем, когда кредиторы их настигают. Видали, и не раз.
Спейд облизал губы и скривил их в злой усмешке. Глаза его под сдвинутыми бровями блестели недобрым блеском. Он проговорил низким хриплым голосом:
— И вы считаете, что я убил Торсби по поручению кредиторов? Или просто нашел его и подставил под пулю?
— Нет, нет, — запротестовал прокурор. — Вы опять неправильно меня поняли.
— Надеюсь.
— Он имел в виду совсем другое, — подтвердил Томас.
— Интересно, что же?
Брайан махнул рукой.
— Я имел в виду, что вы могли влипнуть в историю, сами того не подозревая. Например…
— Ясно, — огрызнулся Спейд. — Вы считаете меня не преступником, а набитым болваном,
— Ерунда, — вскинулся Брайан. — Допустим, вас кто–то нанял для поисков Монахана, заявив, будто видел его в городе. Вам могли наврать с три короба, назвать Монахана должником, не вдаваясь в подробности. Откуда бы вы поняли, что кроется за такими словами и что вам предстоит не обычная детективная работа? При подобных обстоятельствах вы не несете никакой ответственности, если только… — здесь в его голосе зазвучали металлические нотки, — если только вы ничего не знали о намерениях ваших клиентов.
Лицо Спейда исказилось от гнева.
— Именно это вы имели в виду?
— Да.
— Хорошо, остальное мне ясно. Вы не правы.
— Докажите.
Спейд покачал головой.
— Я не обязан ничего доказывать. Могу просто рассказать.
— Тогда расскажите.
— Меня никто не нанимал для поисков Монахана.
Брайан и Томас переглянулись.
— Но по вашему собственному признанию, вас наняли проследить за его телохранителем.
— Да, за бывшим телохранителем по фамилии Торсби.
— Бывшим?
— Да, бывшим.
— Выходит, Торсби уже не связан с Монаханом? Это точно?
Спейд протянул руку и бросил окурок в пепельницу.
— Я знаю только, что моего клиента Монахан не интересовал. Я слышал, что Торсби и Монахан расстались еще на Востоке.
Окружной прокурор и его заместитель снова переглянулись.
— Дело принимает совсем другой оборот, — заметил Томас. — Друзья Монахана могли ухлопать Торсби за то, что он в трудную минуту покинул своего босса.
— Игроки не имеют друзей, — сказал Спейд.
— Появляются новые версии, — произнес Брайан, — из которых логически вытекают три предположения. Первое: Торсби убит кредиторами Монахана за то, что он отказался привести их к хозяину. Второе: его прикончили друзья Монахана. Третье: он выдал Монахана врагам, тем что–то не понравилось — и Торсби пристрелили.
— И четвертое, — с улыбкой сказал Спейд, — Он умер от старости. Вы что, серьезно? — Оба мужчины изумленно уставились на Спейда. Тот, по–прежнему улыбаясь, добавил: — Сплошные теории, и ничего больше.
— И тем не менее, решение лежит в одной из указанных возможностей, — продолжал Брайан. — Вы же просто обязаны дать нам необходимую информацию.
— Неужели? — лениво процедил Спейд. — А зачем она вам сдалась, Брайан? Вы ее все равно не используете, потому что вцепились в свою дурацкую идею об игроках.
Брайан выпрямился.
— Не вам судить, прав я или неправ. Пока здесь я окружной прокурор!
У Спейда дрогнули губы, обнажив верхние резцы.
— Я полагал, что у нас неофициальная беседа, — сказал он.
— Я служу закону двадцать четыре часа в сутки, — заявил Брайан. — И официальность беседы не имеет значения, если она помогает раскрыть преступление. А вы нарушаете закон, не оказывая нам содействия.
— Вы хотите обвинить меня? — холодно поинтересовался Спейд спокойным тоном. — Конституция гарантирует и мои права, и права моих клиентов. В частности, право хранить в тайне свои дела. Не исключено, что я заговорю перед присяжными или перед коронером, но пока меня никуда не вызвали, я не произнесу ни слова без разрешения клиентов. Далее. Полиция пытается впутать меня в дело с ночными убийствами. У меня и раньше были с вами хлопоты. Насколько я понимаю, лучшим способом очистить себя от подозрений, будет найти настоящих преступников, схватить их и запереть подальше от вас и полиции до окончательного выяснения обстоятельств, поскольку вы не желаете смотреть правде в лицо. — Он встал и повернулся к стенографисту. — Ты успеваешь записывать, сынок? Или я говорю слишком быстро?