Парень спустил ноги на пол и принялся таращиться по сторонам. Кэйро помог ему подняться. Сжав кулаки, мальчишка напружинился так, словно намеревался броситься на Спейда.
— Послушай, цыпленок, — хмыкнул Спейд, — раз уж ты здесь, то сиди и не рыпайся.
Парень посмотрел на Гутмана. Тот доброжелательно улыбнулся и сказал:
— Понимаешь, Вилмер, мне, конечно, жалко терять тебя, ведь ты для меня больше чем родной сын. Но, видит бог, сыном я еще смогу обзавестись, а мальтийский сокол — один.
Спейд засмеялся. Кэйро придвинулся к пареньку и что–то прошептал ему на ухо. Парень, не сводя холодных глаз с Гутмана, снова сел на >софу. Кэйро устроился рядом.
— Ты еще молод, — добавил Гутман, — и многого не разумеешь.
Кэйро обнял парня за плечи и опять что–то зашептал. Спейд мигнул Гутману и обратился к Бриджит:
— Наверное, тебе лучше поискать на кухне какую–нибудь еду и сварить кофе. Сделаешь? Я не хочу покидать своих гостей.
— Конечно, — ответила девушка и шагнула к двери.
— Одну минутку, дорогая, — остановил ее Гутман, протягивая руку. — Дай–ка сюда конверт. Еще заляпаешь жиром!
Бриджит вопросительно посмотрела на Спейда.
— Отдай, — равнодушно проговорил тот.
Она достала конверт из кармана пальто и вручила толстяку.
— Можете сесть на него, если боитесь потерять, — сказала она.
— Вы неправильно меня поняли, — вежливо возразил Гутман. — Дело есть дело. — Быстро распечатав конверт, он пересчитал деньги и захохотал так, что заколыхался живот. — Здесь, например, только девять бумажек, а было десять. — Он широко и радостно улыбнулся.
Спейд быстро взглянул на Бриджит О’Шонесси и требовательно произнес:
— Ну?
Она молча потрясла головой, лицо у нее было испуганное. Спейд протянул руку, и Гутман передал деньги ему. Спейд пересчитал купюры — их действительно оказалось девять — и вернул толстяку. Потом встал и мрачно взял со стола три пистолета.
— Я должен разобраться в этом, — заявил он. — Мы с ней, — он кивнул на девушку, — идем в ванную. Дверь останется открытой. Выходя из квартиры, этой двери не миновать. Если, конечно, никто не пожелает выпрыгнуть в окно, но я бы не советовал.
— Ну что вы, сэр, — запротестовал Гутман, — какие глупости! Зря вы беспокоитесь. Мы совершенно не собираемся удирать.
— Я знаю, что говорю. Мне надоели ваши фокусы. Словом, я должен найти ответ. Это ненадолго. — Он взял девушку за локоть. — Пошли.
В ванной Бриджит обрела дар речи. Она уткнулась лицом в грудь Спейда и прошептала:
— Я не брала эти деньги, Сэм.
— Я и не думаю на тебя, просто хочу убедиться. Раздевайся.
— Ты не веришь мне?
— Нет. Раздевайся.
— Не стану.
— Хорошо. Вернемся обратно и вместе разденем тебя силой.
Она отшатнулась.
— Силой?
— Да. Я хочу знать, что случилось с банкнотой, и никакая девичья скромность меня не остановит.
— Ох, да не в том дело. — Она положила руки Спейду на грудь. — Я совсем не стесняюсь стоять перед тобой голой, но не в такой ситуации. Неужели не понятно? Если ты так поступишь, между нами пропадет что–то очень важное.
— Об этом я не думаю. Раздевайся.
Она, не мигая, посмотрела на него, неожиданно покраснела и начала сбрасывать с себя одежду. Он присел на край ванны, поглядывая одновременно на девушку и в открытую дверь. Из гостиной не доносилось ни звука. Бриджит разделась быстро и решительно, потом отступила па шаг. В гордом выражении ее лица не было и тени смущения или замешательства. Положив пистолеты на крышку унитаза, Спейд опустился на колени лицом к двери. Он внимательно изучил детали ее туалета, но тысячедолларовой банкноты не нашел. Закончив осмотр, он бросил одежду хозяйке.
— Спасибо, теперь я знаю все.
Бриджит взяла одежду молча, а он забрал пистолеты и, закрыв за собой дверь ванной, вышел в гостиную. Гутман дружелюбно улыбался.
— Нашли? — спросил он.
Кэйрр, сидевший возле парня на софе, смотрел на Спейда вопросительно. Парень не поднимал головы. Он сидел, опершись локтями на колени и закрыв руками лицо.
— Нет, не нашел, — ответил Спейд. — Банкноту спрятали вы.
— Я? — усмехнулся толстяк.
— Да, — сказал Спейд. — Вы сами признаетесь или порезвимся?
— Но…
— Либо добровольное признание, либо обыск. Третьего выхода нет.
Гутман взглянул на серьезное лицо Спейда и хмыкнул.
— Клянусь богом, сэр, я вам верю. Ну и характер у вас, сэр.
— Вы ее стащили?
— Да, сэр, я. — Толстяк достал из жилетного кармана скомканную бумажку, расправил ее и присоединил к остальным девяти в конверте, — Я решил разыграть небольшую шутку и понаблюдать, как вы поведете себя в подобной ситуации. Должен заметить, сэр, что вы блестяще вышли из положения. Мне и в голову не приходило, сэр, что вы отыщите такой простой способ докопаться до истины.
— Подобные шутки выкидывают лишь неопытные юнцы,'— усмехнулся Спейд.
Гутман хихикнул. Из ванной вышла Бриджит. Она надела все, кроме пальто. Положив его на кресло, она направилась в кухню.
Кэйро снова что–то прошептал парню. Тот раздраженно повел плечами. Спейд взглянул на пистолеты в своей руке, потом перевел глаза на Гутмана и вышел в коридор. Открыв чулан, он убрал туда оружие и, заперев дверь, положил ключ в карман. Потом проследовал на кухню.
Бриджит возилась с кофейником.
— Все нашла? — спросил он.
— Да, — холодно ответила девушка, не поднимая головы. Она шагнула к двери и, неожиданно посмотрев на него большими, полными упрека глазами, мягко произнесла:
— Напрасно ты так со мной, Сэм.
— Мне нужно было отыскать деньги, ангел. — Он нагнулся, поцеловал ее в губы и вернулся в гостиную.
Гутман, улыбаясь, протянул ему конверт.
— Скоро он станет вашим, так что берите сейчас.
Но Спейд не взял конверта. Он сел в кресло и сказал:
— У нас еще есть время. Мы не закончили разговора о гонораре. Я должен получить больше десяти тысяч.