— Я не стану записывать номер такси, — пообещал я. — А если и запишу, то никому его не назову. Однако я не уверен, что навсегда забуду ваше имя. Как только у меня выдастся свободная минута, я обязательно подумаю над вопросом, который лишь вы сумеете разрешить. На тот случай, если я не увижу вас до тридцатого июня, — счастливого дня рождения!
На том мы и расстались — не сердечно, но и не враждебно. Проследив, как ее такси скрылось за поворотом, я вернулся домой, предвкушая продолжительную беседу с Вульфом, впрочем, без особой радости. Ситуация сложилась интересная, но я, собираясь довести свою роль до конца, не был уверен в том, что она мне нравится. К своему удивлению я обнаружил, что мне позволено лечь спать: когда я пришел, Вульф уже отправился в постель.
Таким образом, все получилось очень удачно.
Конфликт разгорелся на следующее утро, во вторник. Я, как обычно, в кухне поглощал апельсиновый сок, лепешки, поджаренную по–джорджиански ветчину, мед, кофе и дыню, когда, отнеся в комнату Вульфа поднос с завтраком, вниз спустился Фриц и сообщил, что меня требуют. Все текло согласно заведенному распорядку: Вульф никогда не появлялся прежде, чем поднимался в девять в оранжерею, и всегда посылал за мной в случаях, если имел утренние инструкции, не подходящие для передачи по телефону. Поскольку Фриц заявил, что о срочности сказано ничего не было, я без особой спешки допил вторую чашку кофе и только потом поднялся на один этаж в комнату Вульфа, расположенную точно под той, где так и не переночевала Присцилла. Он уже выбрался из постели, покончив с завтраком, и теперь, облаченный в два акра желтой пижамы, стоял возле окна, массируя пальцами скальп. Я пожелал ему доброго утра, и он оказался настолько добр, что ответил мне тем же.
— Сколько времени? — спросил он.
В комнате было двое часов — одни на ночном столике, вторые на стене, — но я потешил его, посмотрев на свои.
— Ровно в десять позвони, пожалуйста, Холмеру, а потом соедини меня. Посещать его ни к чему. Но прежде не мешало бы позвонить на. квартиру мисс Идз и узнать, дома ли она. Или ты уже узнал?
— Нет, сэр.
— Тогда попытайся. Если ее там нет, мы должны все подготовить, чтобы потом не терять времени. Свяжись с Саулом, Фрэдом и Орри, пускай по возможности приедут сюда к одиннадцати.
Я покачал головой — с сожалением, но твердо.
— Нет, сэр. Я предупреждал вас, что вы вправе меня уволить, но я не стану способствовать недобросовестным действиям, хотя и не отказываюсь играть. Вы пообещали забыть о ее существовании до десяти часов сегодняшнего утра. Так я и делаю. Я понятия не имею, о чем вы говорите. Вы желаете, чтобы ровно в десять я выслушал от вас какие–то распоряжения?
— Нет! — огрызнулся он и направился в ванную, но дойдя до нее, рявкнул через плечо: — То есть да! — И исчез.
Чтобы поберечь Фрица, я захватил с собой поднос из–под завтрака.
Обычно, если отсутствует срочная работа, я не спускаюсь в кабинет до того, как принесут утреннюю почту, иными словами, до времени от без пятнадцати девять. до девяти. Так что, когда немногим раньше девяти в дверь позвонили, я еще сидел на кухне, обсуждая с Фрицем «Гигантов» и «Доггеров». Пройдя через холл и приблизившись к входной двери, я остолбенел, ибо увидел через стекло нашег-о посетителя.
Я всего лишь отчитываюсь. Насколько мне известно, никакие электрические заряды не пронзали мой мозг при первой встрече с Присциллой Идз. За время нашего общения я ни разу не испытывал ни слабости, ни головокружения, но факт остается фактом: два самых точных моих предчувствия связаны именно с ней. Не успел Холмер в понедельник вечером произнести о своей подопечной и десятка слов, как я сказал себе: «Она наверху», уверенный в том, что не ошибаюсь. А едва завидев во вторник утром инспектора Кремера из манхэттенского отдела по расследованию убийств, подумал: «Она мертва», нисколько не сомневаясь в этом. Секунды три мне понадобилось для того, чтобы решиться открыть дверь.
На мое приветствие Кремер небрежно бросил: «Привет, Гудвин», и прошествовал в кабинет. Проследовав за ним, я прошел к своему письменному столу. Вместо того, чтобы занять красное кресло, он сел в желтое, значит, собирался иметь дело со мной, а не с Вульфом. Я объяснил, что Вульф освободится только часа через два, но Кремер был знаком с его распорядком не хуже меня.
— Не могу ли я вам помочь? — спросил я.
— Можете для начала, — проворчал он. — Этой ночью убита девушка, а на ее багаже обнаружены свежие отпечатки ваших пальцев. Как они туда попали? — Он ловко поймал мой взгляд.
— Протестую, — заявил я. — Мои. отпечатки могут найтись на вещах тысяч женщин от штата Мэн до Калифорнии. Ее имя, адрес и описание багажа?
— Присцилла Идз, дом № 68 по Семьдесят четвертой улице. Чемодан и шляпная. картонка, оба предмета из светло–коричневой кожи.
— Вы говорите, она убита?
— Да. Ваши пальчики совсем свежие. Повторяю: как они туда попали?
Конечно, инспектор Кремер не был сэром Лоуренсом Оливье, но до сей поры мне и в голову не приходило назвать его уродом, а теперь вдруг осенило, что он безобразен. Его большое широкое круглое лицо в тепле всегда приобретало багровый оттенок и как бы отекало, отчего глаза делались еще меньше, хотя и оставались быстрыми и острыми.
— Вылитый бабуин, — сказал я.
— Что?
— Ничего. — Я повернулся, набрал по домашнему телефону номер оранжереи и, услышав через секунду голос Вульфа, доложил ему: — Пришел инспектор Кремер. Убита женщина по имени Присцилла Идз. По словам Кремера, на ее багаже найдены отпечатки моих пальцев. Инспектор желает знать, каким образом они там очутились. Я о ней слышал или нет?
— Будь оно все проклято!
— Конечно, сэр. Но это не выход. Вы спуститесь вниз?
— Нет.
— А мне подняться наверх?
— Нет. Ты знаешь все не хуже меня.
— Безусловно. Итак, выкладывать?
— Естественно. Почему бы и нет?
— Действительно, почему бы и нет? Она ведь мертва.
Я повесил трубку и посмотрел на Кремера.
4
Я готов согласиться с тем, что Кремер неплохо понимает Вульфа во многих отношениях, однако не во всех. Например, он преувеличивает аппетит Вульфа на звонкую монету, что, впрочем, вполне естественно, ибо самая большая плата честному фараону, каковым он является, значительно меньше той суммы, которую Вульф отчисляет мне, тогда как годовой доход самого Вульфа обозначается шестизначной цифрой. Вульф включает в смету расходов даже билеты на поезда и проезд на такси.