Все автомобили, кроме «бьюика», требовали переделки. Заднее сиденье «рено» сняли, чтобы освободить место для чемоданов. На дверцах грузовика написали название новоявленной фирмы: «Городская контора металлолома», а в кузов поставили несколько старых железных бочек. Под них на пол подсунули две двухдюймовые доски Шириной в два фута.
Больше всего хлопот принесла санитарная машина. В последнее время ее использовали как грузовик на скотобойне, поэтому она нуждалась в перекраске. На два белых слоя нанесли красные полосы и кресты, заново поставили снятую сигнальную лампу, а на пол, как в грузовике, положили толстые доски.
К вечеру пятницы они были готовы. В половине десятого все, кроме Шелли и Руди, подъехали в «бьюике» к северному входу. Кифка и Негли, захватив с собой складные стулья и сандвичи, вышли из машины и заняли свои посты возле кассы. Когда улица опустела, Кифка подсадил Негли на ворота, снова сел на стул и развернул газету, делая вид, будто читает при свете фонарей. Однако через несколько минут он встал: это означало, что Негли отпер зеленую дверцу. Паркер, Клингер и Феккио вышли из «бьюика». Паркер нес два пустых чемодана, а Феккио с Клингером — по черному свертку с автоматами.
За открытой дверью их ожидал Негли. Они заперли ее за собой, и Негли достал карманный фонарик, большая часть которого была заклеена изоляционной лентой, но узкий лучик света все же позволял ориентироваться в темноте.
Паркер знал, что Кифка немного подождет, потом положит свои стулья в «бьюик» и уедет домой. А Паркер, Шелли и Руди до утра будут бездельничать.
Негли с фонарем шел впереди. Однажды они уже ходили этим путем, а на сей раз все было еще легче, поскольку они обзавелись ключами от каждой двери. Они проникли в боковую комнату бухгалтерии и стали ждать наступления утра.
День начался рано. Первые служащие и вахтеры появились в семь часов, последние в половине девятого. Вновь прибывающих соответственно обрабатывали. Охранников раздели, связали и заперли в боковой комнате, куда поставили Негли сторожить их с автоматом в руках. При подобных акциях автоматы оказывали очень сильное психологическое воздействие. Ни у кого не возникало желания быть застреленным: при виде автомата люди сразу притихали и становились послушными. Другое оружие не так здорово угнетало.
Когда собрались все служащие, начали поступать деньги. Феккио, расположившийся в комнате так, что из коридора его не было видно, держал под прицелом людей, сидевших за своими столами. Он и Паркер, который открывал дверь вахтерам, приносящим деньги, переоделись в форму охранников. Клингер, нацепивший военную рубашку, играл роль служащего: он принимал выручку и расписывался в получении.
Служащих заставили укладывать банкноты в чемоданы не считая. На мелочь не обращали внимания: все нельзя было захватить с собой, да и ценности она почти не имела.
Около одиннадцати Паркер взглянул на часы. Теперь пришло время действия остальных членов группы. Руди должен подогнать грузовик к определенному месту в черте города. Шелли установит «рено» внутрь санитарной машины и на ней подъедет к стадиону. А Кифка на «бьюике» встретится с Руди и расположит легковушку позади грузовика на требуемом расстоянии.
Матч начался в половине второго, кассы закрылись за пятнадцать минут до начала. Около двух часов дня пошла вторая четверть игры, счет был 7:3 в пользу «Мэнкоиса». В это время Шелли на санитарной машине двинулся к стадиону, где служащие бухгалтерии укладывали в чемоданы последние банкноты. Паркер иногда заглядывал к Негли, однако связанные охранники вели себя благоразумно.
В четверть третьего «Мэнкоис» уже выигрывал 10:3, а Шелли на санитарной машине въехал в ворота стадиона, распахнутые перед ним вахтером. В белой рубашке и белых брюках, как медицинский работник, Шелли помахал ему рукой, вырулил на стадион и пересек белую черту на глазах семидесяти четырех тысяч человек.
Как и большинство стадионов, этот предназначался не только для регби. Вокруг игрового поля гигантским овалом проходила гаревая дорожка для соревнований по бегу. Шелли медленно катил по ней, направляясь к административному корпусу. Слева от него ревели тысячи болельщиков, справа на поле «Плейфилд» наконец перешел в наступление. Шелли чувствовал небольшое смущение, но в действительности никто не обращал на него внимания. Под трибунами всегда стояли одна–две санитарные машины, но болельщики и зрители их просто не замечали.
Преодолев около ста ярдов, Шелли посигналил некой болельщице, вставшей на его дороге. Злобно взглянув на Шелли, она отошла в сторону. Затем он миновал настоящую санитарную машину, располагавшуюся на траве между гаревой дорожкой и западной трибуной. Водитель, который стоял, прислонившись к бамперу, обернулся и лениво помахал ему рукой. Шелли ответил тем же.
В конце западной стороны стадиона кончалась и гаревая дорожка. Шелли преодолел небольшой газон, потом асфальтированный проезд и вырулил на площадку позади административного здания. Там он развернул машину задом к стене.
На площадке стояли легковушки служащих стадиона и несколько заказных автобусов из Плейфилда. Поблизости никого не было: водители автобусов наблюдали за игрой с другой стороны здания.
Подойдя к окну, Паркер увидел внизу Шелли и махнул ему рукой, потом снова повернулся, чтобы помочь завершить работу. Служащих, как и охранников, надлежало связать и запереть в боковой комнате. Когда с ними разделались, Паркер взял припасенную заранее веревку и один ее конец прикрепил к батарее отопления. Другим концом он связал чемоданы и с помощью Феккио спустил их из окна. Шелли принял груз и спрятал его в багажник «рено», стоявшего внутри санитарной машины. Тем же манером они отправили вниз автоматы, а потом слезли по веревке сами.
Паркер с Клингером забрались в санитарную машину и устроились в «рено». Феккио, все еще в форме охранника, сел впереди рядом с Шелли, а Негли приютился между задними колесами легковушки и дверью санитарной машины.
Было тридцать пять минут третьего. Команда Плейфилда находилась на восьмиметровой линии. До конца первой половины матча оставалось три минуты семнадцать секунд. «Мэнкоис» по–прежнему вел со счетом 10: 3. Однако у «Плейфилда» теперь появился шанс. Семьдесят четыре тысячи болельщиков еще не видели столь волнующей игры.