– О да, он порядочный человек.
– Прекрасно. Бери блокнот и ручку.
Она приготовилась писать. Спейд зашагал по комнате, прикладывая к синяку на виске мокрый платок и диктуя секретарше историю мальтийского сокола, услышанную от Гутмана. Он начал с Карла и госпитальеров, однако умолчал о том, что карлисты привезли сокола в Париж. Он указывал работы, на которые ссылался Гутман, немного запинался, вспоминая фамилии, но с грехом пополам воспроизвел их фонетическое подобие. Все прочее он повторил с обстоятельностью специалиста по допросам.
Когда он закончил, девушка закрыла блокнот и улыбнулась.
– Здорово получилось, – сказала она.
– Или здорово, или смешно. Теперь отправляйся к своему кузену и поинтересуйся его мнением относительно достоверности этой истории. И, ради бога, убеди его не болтать.
– Я-то к нему отправлюсь, – вздохнула она, – а вот ты давай немедленно к врачу.
– Сперва мы позавтракаем.
– Нет, я поем в Беркли. Мне не терпится услышать, что ответит Тед.
– Только не удивляйся, если он поднимет тебя на смех.
Позавтракав в «Паласе» и не спеша прочитав утренние газеты, Спейд вернулся домой, принял ванну, побрился, переоделся и отправился в «Корону» к Бриджит. Там никого не оказалось. Со времени его последнего визита ничего не изменилось.
Оттуда Спейд поехал в «Александрию». Гутмана в отеле не было. Его окружение тоже исчезло. Спейд выяснил, что с Гутманом проживают его секретарь Вилмер Кук и дочь Реа, семнадцатилетняя кареглазая девушка, которую прислуга отеля считала красавицей. Еще ему сообщили, что Гутманы прибыли из Нью-Йорка десять дней назад и из отеля не выезжали.
Затем Спейд направился в «Бельведер». Местный детектив как раз завтракал в кафе.
– Доброе утро, Сэм. Садись, вместе перекусим. – Тут он заметил висок Спейда, – Бог мой! Ну и отделали тебя!
– Спасибо, я уже ел, – поблагодарил Спейд и дотронулся до раны. – Она только выглядит страшно. Что скажешь насчет моего Кэйро?
– Вчера он ушел примерно через полчаса после тебя, и с тех пор я его не видел. Здесь он не ночевал.
– Он приобретает плохие привычки. Впрочем, чего еще ждать: один в таком большом городе…
– Да, твоя правда. А кто это тебе врезал, Сэм?
– Не Кэйро. Как бы мне осмотреть его номер?
– Пожалуйста. Ты же знаешь, тебе я всегда готов помочь. Но, по-моему, ты что-то скрываешь, Сэм. Скажи, что он за тип?
– Ты ошибаешься, я говорю тебе все. Просто он меня нанял, а у него неприятные друзья.
– Мальчишка, которого мы вчера выгнали, тоже к ним относится?
– Да, Люк, да.
– И один из них убрал Мильса?
Спейд покачал головой.
– Мильса убил Торсби.
– А кто прикончил Торсби?
Спейд улыбнулся.
– Это тайна, Люк, но тебе я отвечу. Полиция подозревает меня.
Люк крякнул, встал и объявил:
– Сэм, ты кот, который гуляет сам по себе. Пошли.
Они отправились в номер Кэйро.
Постель левантийца была аккуратно застелена, но в корзине валялись смятые бумаги, а в ванной висели грязные полотенца. Видимо, горничная не убирала здесь со вчерашнего дня.
Багаж Кэйро состоял из квадратного сундука, чемодана и саквояжа. В ванной размещались его туалетные принадлежности. Два костюма, пальто и три пары ботинок находились в стенном шкафу.
Чемодан и саквояж оказались открытыми. А к тому времени, как Спейд осмотрел все остальное, Люк отпер и сундук. Там тоже не нашлось ничего интересного.
– Тебе нужно что-то определенное? – спросил Люк, закрывая сундук.
– Нет. Кэйро приехал сюда якобы из Константинополя, и мне хотелось убедиться, правда ли это. Пока обратного ничто не доказывает.
– Чем он занимается?
– Мне тоже интересно. – Спейд заглянул в корзину для мусора. – Наш последний шанс, – произнес он, извлекая оттуда газету: вчерашний номер «Колла».
Газета была раскрыта на странице объявлений. Он подробно изучил полосу, но ничто не привлекло его внимания. Потом просмотрел часть газеты, в которой помещались сообщения о браках, разводах, рождениях и смертях, экономические и транспортные новости. Нижний левый угол страницы был оторван. Над линией отрыва располагалась заметка:
«Прибывают сегодня:
0.20 – „Дапак” из Астории.
5.05 – „Элен П. Дрю” из Гринвуда.
5.06 – „Альборадо” из Бандона».
Бумагу оторвали на следующей строчке, в которой уцелело два последних слова: «…из Сиднея».
Спейд положил газету на стол и, снова заглянув в корзину, нашел там клочки бумаги, кусок веревки, два ярлыка с трикотажного белья, чек галантерейного магазина на полдюжины носков и на самом дне обрывок газеты, свернутый в шарик.
Он осторожно расправил шарик и разгладил на столе. Кусок совпал с местом, вырванным из газеты.