– Ты уверен?
– Конечно. Мы допрашивали одного парня, коридорного из отеля Торсби. Мальчишка видел этот револьвер утром в его комнате. Он обратил на ствол особое внимание, поскольку никогда таких не встречал. Я, впрочем, тоже. А ведь ты говорил, что видел, правда?
– Да, до войны, в Англии. Короче, на моей совести остается один Торсби.
Багровый Полхауз заерзал на стуле.
– Прекрати, ради Христа! – взмолился он.
– Хорошо, прекращаю, – сказал Спейд. – Нам с тобой известно, что это бессмысленное подозрение. А какого мнения Данди?
– Того же.
– Почему?
– Ах, Сэм, он всерьез никогда на тебя не думал… – Том помолчал. – Мы получили сведения о Торсби.
– Вот как? И кто он?
Ничего не отвечая, Том внимательно смотрел на Спейда.
– Хотел бы я знать столько же, сколько вы! – раздраженно бросил Спейд.
– Я бы тоже не отказался знать столько, сколько ты, – улыбнулся Полхауз. – Прежде всего мы выяснили, что он был бандитом в Сент-Луисе. Его несколько раз брали, но благодаря тому, что он находился в шайке Эгана, ему удавалось выкрутиться. Не известно, по какой причине, но ему пришлось расстаться с бандой. Объявившись потом в Нью-Йорке, он начал заниматься игрой. И, конечно, угодил в тюрьму за ограбление игорного дома. Его выдала одна девица. Не успел отсидеть и года, как его вытащил Фаллон. Пару лет спустя в Джоли его задержали за перестрелку. Затем он связался с Дикси Монаханом. Крупная фигура, Дикси запросто освобождал Торсби, едва тот попадал за решетку. В остающееся от тюрьмы время Торсби исполнял роль телохранителя Дикси. В конце концов Дикси выдвинули обвинение в нечестной игре или в чем-то подобном. Помнишь закрытие игорного притона в Ньюпорт-Биче? После этого Торсби надолго исчез и объявился только здесь через много лет.
– А Дикси? – спросил Спейд.
– О нем сведений нет, – покачал головой Полхауз, испытующе глядя на Спейда маленькими черными глазками. – Если только ты в курсе.
Спейд развалился в кресле и принялся скручивать папиросу.
– Я здесь вообще ни при чем, – ответил он, – и историю эту слышу впервые.
– Так я и думал.
Усмехнувшись, Спейд поинтересовался:
– Откуда ты выудил всю информацию, Том?
– Частично из полицейских отчетов, частично со стороны.
– Например, из Кэйро?
– Из него ни грамма, – покачал головой Том. – Ты здорово настроил его против нас.
Спейд рассмеялся.
– Другими словами, два таких первоклассных детектива, как Данди и ты, возились с ним всю ночь и ничего не выжали?
– Всю ночь? С чего ты взял? Мы угробили на Кэйро меньше двух часов. Убедились, что толку с него не будет и отпустили.
Спейд засмеялся еще громче, взглянул на часы и, кивнув официанту, попросил счет.
– У меня назначено свидание с окружным прокурором, – объяснил он.
– Прокурор сам тебя вызывал?
– Да.
Полхауз отодвинул стул и поднялся на ноги.
– Надеюсь, наш разговор ты сохранишь в тайне.
Долговязый молодой человек с оттопыренными ушами проводил Спейда в кабинет окружного прокурора.
– Здравствуйте, Брайан! – улыбнулся Спейд, переступая порог.
Приподнявшись, прокурор протянул через стол руку – сорокапятилетний блондин среднего роста с агрессивным взглядом голубых глаз за стеклами очков и ямочкой на широком подбородке.
– Здравствуйте, Спейд, – сказал он.
Они уселись друг против друга, прокурор нажал кнопку звонка на столе и попросил молодого человека, появившегося в дверях:
– Пригласите ко мне мистера Томаса и мистера Хилли. – Потом обернулся к Сиейду. – У вас нелады с полицией?
– Ничего серьезного, – ответил Спейд. – Просто у Данди слишком много энтузиазма.
Открылась дверь, и в кабинет вошли двое. Одному из них, Томасу, высокому, загорелому мужчине, было лет тридцать. Он хлопнул Спейда по плечу и сел рядом. Второй выглядел более молодым. Он устроился в стороне, достал блокнот и приготовился стенографировать. Спейд покосился на него, хмыкнул и поинтересовался:
– Все, что я скажу, против меня же и будет использовано?
Прокурор улыбнулся.
– Ничего, уж вы-то сумеете выкрутиться. – Он поправил на носу очки и без лишних слов приступил к делу. – Кто убил Торсби?
– Не знаю, – пожал плечами Спейд.
– Возможно, и не знаете, но наверняка имеете великолепные предположения.
– Конечно, только я о них умолчу.
Прокурор недоуменно поднял брови.
– Умолчу, – невозмутимо повторил Спейд. – Мои догадки могут быть великолепными, а могут и дрянными. Только миссис Спейд не учила своих детей выкладывать сомнительные идеи в присутствии окружного прокурора и стенографиста.
– А почему бы не поделиться ими, если человеку нечего скрывать?