Выбрать главу

– Продаст? – прищурился Спейд.

– С потрохами.

Спейд усмехнулся и стал сворачивать папиросу.

Кэйро опять шептался с парнем. Неожиданно тот сбросил его руку со своего плеча. С выражением отвращения и злости на лице он кулаком ударил Кэйро в зубы. Левантиец вскрикнул, как женщина, и навзничь повалился на софу. Потом достал платок и приложил его к губам. Белая ткань быстро покраснела от крови. Он посмотрел на парня с упреком.

– Убирайся от меня! – рявкнул паренек и снова закрыл лицо руками.

Крик Кэйро привлек в гостиную Бриджит. Спейд указал на софу и усмехнулся.

– Вот до чего доводит любовь к ближнему, – заметил он. – Ужин готов?

– Сейчас принесу, – ответила девушка и опять пошла на кухню.

Спейд закурил и обратился к Гутману:

– Давайте поговорим о деньгах.

– С радостью и наслаждением, – промолвил толстяк. – Но должен откровенно предупредить, что кроме десяти тысяч у меня пока ничего нет. Разумеется, вы понимаете, сэр, что это только первый взнос. Позднее…

Спейд засмеялся.

– Я знаю, что позднее вы отвалите мне миллион. Но сейчас давайте побеседуем о первом взносе. Пятнадцать тысяч?

Гутман улыбнулся и покачал головой.

– Мистер Спейд, я с вами предельно честен. Вот вам слово джентльмена: десять тысяч – это все, что я смог достать.

– Кроме шуток?

– Кроме шуток, – засмеялся Гутман.

– Неважнецкая картина вырисовывается, – мрачно сказал Спейд, – Но уж коли так, давайте их сюда.

Гутман протянул ему конверт. И пока Спейд пересчитывал деньги и убирал его в карман, в комнату вошла Бриджит с подносом.

Парень к ужину не притронулся, Кэйро ограничился только кофе. Девушка, Гутман и Спейд съели яйца, бекон, тосты, мармелад и выпили по две чашки кофе. Потом все стали ожидать наступления утра.

Гутман курил сигару и читал «Избранные уголовные дела Америки», изредка делая вслух замечания по тексту. Кэйро сидел на краю софы, прикладывая к губам платок. До четырех мальчишка промаялся, поддерживая руками опущенную голову, а потом уснул. Бриджит дремала в кресле, вполуха слушая комментарии толстяка и изредка перекидываясь словечком со Спейдом. Последний часто скручивал папиросы и курил, а временами спокойно прохаживался по комнате. Он был бодр, весел и полон энергии.

В половине шестого он отправился на кухню и сварил очередную порцию кофе. В шесть проснулся парень и, зевая, уселся на софе. Гутман посмотрел на часы и спросил:

– Не пора ли?

– Дайте мне еще час.

Гутман кивнул и опять уткнулся в книгу.

В семь утра Спейд снял телефонную трубку и набрал номер Эффи Пирайн.

– Здравствуйте, миссис Пирайн. Это мистер Спейд. Вы не разрешите мне поговорить с Эффи? Да, пожалуйста… Да, спасибо… Привет, ангел. Прости, что разбудил. – Он просвистел две строки из песенки «Эль Куба». – Да, очень… Есть дело. В нашем абонентном ящике на почте найдешь конверт, надписанный моим почерком. В нем квитанция камеры хранения автовокзала «Пик-вик-Стейдж». Получишь по ней вчерашний пакет и принесешь ко мне… Ясно? Да, я дома… Молодец, поторапливайся… До свидания.

Без десяти восемь в дверь позвонили. Спейд вышел в коридор и нажал кнопку, отпирающую парадное. Гутман оторвался от книги и улыбнулся.

– Вы не будете возражать, если я встречу ее вместе с вами? – спросил он.

– Пожалуйста, – ответил Спейд.

Толстяк присоединился к хозяину. Спейд открыл дверь квартиры в ту минуту, когда Эффи выходила из лифта. Ее мальчишеское лицо светилось радостью. Она бросила взгляд на Гутмана, улыбнулась Спейду и вручила ему пакет.

– Спасибо, милая, – сказал он. – Прости, что побеспокоил тебя в такую рань.

– Ты уже не первый раз меня беспокоишь, – засмеялась Эффи и добавила, заметив, что он не приглашает ее в гостиную: – Еще что-нибудь нужно?

– Благодарю, нет, – покачал он головой.

– До свидания, – сказала она и направилась к лифту.

Спейд вернулся в гостиную с пакетом в руках. Толстяк трясся от возбуждения. Бриджит и Кэйро подошли к столу, на который Спейд положил сверток. Парень побледнел и приподнялся. Все были взволнованы.

– Вот ваша птица, – сказал Спейд.

Короткими толстыми дрожащими пальцами толстяк развязал веревку и торопливо сорвал бумагу.

– Наконец-то, после семнадцати лет! – пробормотал он.

Глаза его увлажнились. Кэйро, непрерывно облизываясь, потирал руки. Бриджит закусила нижнюю губу. Все тяжело дышали.

Гутман повертел сокола в руках, потом прижал к себе и достал из кармана перочинный нож.

– Надо проверить, – сказал он.

На его трясущихся жирных щеках блестел пот. Спейд, отступив в сторону, наблюдал за всей компанией. Гутман повернул птицу боком и начал ковырять ножом ее туловище. Черная эмаль отвалилась мелкими стружками, и под ней блеснул металл. Гутман с пыхтением продолжал орудовать ножом до тех пор, пока не процарапал острием светло-серую свинцовую полоску. Швырнув птицу и нож на стол, он повернулся к Спейду.