Немного позже он вернулся в свою комнатушку и заперся в этом кубе с равными десятифутовыми гранями. Он смотрел в окно, чувствуя взгляд незнакомца, и знал, что не найдет в себе мужества бежать из страны, а будет только ждать, пока незнакомец отыщет его.
Ничего ему не хотелось. И во всем была виновата Эллен, только она. Ах, если бы ей… Если бы…
Комната вдруг показалась ему мрачной, враждебной и непонятной. Он не мог больше торчать в ней, ожидая мести незнакомца.
Он заслужил небольшой отдых. Напряжение было слишком велико и слишком продолжительно. Наступило время расслабиться, обо всем ненадолго позабыть, найти способ и средства отвлечься.
Он отодвинул от двери комод, который использовал в качестве баррикады, вышел в коридор и позвонил по автомату своему старому приятелю. Тот страшно удивился:
– Какими судьбами? Ты давно из Мексики, дружище?
– Уже несколько дней. Ты сегодня вечером занят?
– Нет.
– Ну тогда давай сходим в кино, а сначала выпьем пивка.
– Договорились. Заезжай за мной. Слушай, а что там с Эллен?
– Как? Ах да, там что-то случилось. Пока, я уже еду к тебе.
Он положил трубку. Звонок приятелю был ошибкой, которая могла стоить ему жизни.
12
Детектив Догерти очень сомневался, что поступил правильно. Конечно, он схитрил, но не напрасно ли? Возможно, что и так. Направляясь в город на встречу с лейтенантом, он позволил себе помечтать о том, как облапошит мнимого Джо и в конце концов арестует. Вот они сидят в подвале – Догерти и человек с лицом игрока в покер. Неожиданно Догерти выхватывает из колоды пятого туза – пистолет – и командует: «Руки вверх!» А ведь тогда в спальне Джо так увлекся, записывая имена и фамилии… Или, уже уходя, он вообще повернулся к Догерти спиной…
Детектив Догерти – достаточно умелый криминалист – ясно видел каждую возможность, которую предоставлял Джо для своего задержания. Однако опыт подсказывал детективу, что возможности эти возникли не в результате небрежности, а были своеобразным вызовом. Они родились на свет как напоминание о том, что его жена и дети, хотя и находятся в безопасном соседнем доме, все-таки услышат выстрелы, которыми убивают Догерти. «Не забудь, – словно говорил Джо, – они этих выстрелов ждут».
Так размышлял ехавший в город детектив. И еще он думал, что больше всего на свете ослабляет человека сознание того, что его жена и дети прислушиваются, не просвистит ли пуля, которая убьет их мужа и отца.
Не будь у него семьи, вряд ли Джо явился бы к нему столь неосмотрительно. Возможно, Догерти был бы убит или Джо арестован, но так или иначе, дело на этом закончилось бы.
Конечно, он не сомневался, что в случае отсутствия жены и детей, Джо поступил бы совсем иначе.
«Он использовал мое слабое место», – подумал Догерти. В глубине души он ненавидел Джо за это и страстно желал его поимки.
Найдя место для машины в двух кварталах от управления полиции, он вернулся туда пешком. Поскольку стемнело еще не совсем, очень немногие водители включали габариты.
После пяти вечера управление полиции всегда казалось Догерти сюрреалистичным и предвещающим роковые бедствия. Он привычно отсчитал сорок ступенек, поднимаясь наверх, распахнул обветшалые двери и шаг-пул в зеленый, пахнущий антисептиками холл. За ним располагался облицованный деревом кабинет лейтенанта.
Лейтенант походил на Эйзенхауера, который никогда не улыбается, а если открывает рот, то показывает коричневые гнилые редкие зубы. Жестом он предложил Догерти присесть и промолвил:
– Я выполняю то, о чем вы просили по телефону. Теперь давайте подробности!
Догерти в немногих словах изложил случившееся, не прибегая к комментариям и пояснениям, точно пересказывал содержание фильма.
Когда он умолк, лейтенант заметил:
– Ладно, теперь я понимаю, почему вы не пытались его задержать. Ваш поступок умен и логичен: частная квартира и тому подобное. Но зачем вы дали ему фамилии? Список был правильный?
– Да. Другого под руками не оказалось. Поскольку он лично знал убитую девушку, то не поверил бы мне, не увидев на бумаге ни одного знакомого имени.
– Разве он говорил, что кто-то из списка ему известен?
– Нет, конечно нет. Я решил его об этом не спрашивать, чтобы не злить.
Лейтенант кивнул, буркнул что-то невнятное и произнес:
– Так почему же вы вообще дали фамилии? Неужели не могли заявить, что список находится в полиции, а сами вы ничего не помните?