— И клиента терять, — безжалостно добавила Инга.
— Не без этого, — признал я.
Инга кивнула и вдруг спросила:
— А художника случайно не Вячеславом зовут?
Я удивился:
— Откуда вы знаете?
— Он вообще–то знаменитость, — укоризненно сказала Инга. — Вячеслав Зотов, известный авангардист. Пишет в стиле кубофутуризма… видите, у него все объекты геометризированы?
— Чего?.. — тупо спросил я.
Инга вздохнула:
— Это такой метод живописи. Изобразительные формы упрощаются через выделение их геометрической структуры. Всё предстаёт как бы раздробленным на фрагменты.
— В разобранном виде, что ли?..
— Не совсем… Хотя некоторые говорят, что кубофутуристы изображают мир как раз таким — разобранным на куски.
Я неопределённо пожал плечами. Инга отвела наконец взгляд от картины и уточнила:
— Вам такое не нравится?
— Слишком надуманно, — честно ответил я. — По–моему, это псевдоинтеллектуальная чушь.
— А вот критики бы с вами не согласились, — ревностно заметила Инга.
— Они видят смыслы, которых нет, — беспощадно парировал я. — Сами их придумывают, а потом хвалят художника.
— А в жизни разве не так? — туманно спросила Инга. — Мы сами придумываем свои смыслы. А кто не умеет, тому грош цена.
Я не нашёл, что на это ответить, — да и чёрт её знает, что она имела в виду…
И тут меня словно облили водой.
Я чуть не вскочил с кресла. Думаю, мой рот открылся, а глаза стали больше стандартных размеров (раза эдак в полтора).
— Что с вами?.. — встревожилась Инга.
Я вместо ответа захохотал.
В те секунды я чувствовал себя идиотом, но не смеяться не мог. Так лихо меня ещё не обманывали.
— Кубофутуристы… Геометрическая структура… Неплохо же вы разбираетесь в живописи.
В глазах Инги мелькнул испуг — и запоздалое осознание своей ошибки.
— У вас во «Фрее» нет ни ирллинга — вы на мели, потому что играли в карты… — я покачал головой, злясь на собственную тупость. — Случайно не в покер?
Инга молчала, поджав губы.
— И периферийки у вас нет, — сказал я. — А знаете, почему? Потому что в больницах нельзя их использовать: психотропные препараты, имитирующие виртуальный алкоголь, запрещены для пациентов с тяжёлыми травмами — например, тех, кого недавно сбила машина.
Инга не издавала ни звука.
— Поздравляю с воскрешением из мёртвых, Инга, — язвительно сказал я. — Или мне всё–таки называть вас Кэсс?
Глава 6
Не люблю, когда меня водят за нос — даже за очень большие деньги.
Рябов с Лоцким держат меня за кретина. Дочь Рябова не погибла. Возможно, она сильно травмирована, и её отец, боясь новых покушений, скрыл её от окружающих (с его–то связями провернуть можно и не такое), но она — жива. И сидит прямо передо мной.
Встав из–за стола, я пошёл к двери.
— Подождите… — прошептала Кэсс.
— Всего доброго.
— Подождите… пожалуйста.
— Нет, Кэсс. Я так не играю. Не люблю, когда меня…
— Я не Кэсс.
— А я — Санта–Клаус.
— Говорю вам, я не Кэсс! — девушка вдруг сорвалась на крик — и совсем уже сумбурно добавила: — Но я — Кэсс…
— Отлично. У меня есть знакомый психиатр, могу вас свести.
— Да посмотрите вы на меня! — она тоже вскочила. — Я не Кэсс, я её копия… Копия, понимаете?
Стоя у двери, я развернулся.
— Меня скопировали, — прошептала Кэсс, которая была не Кэсс. — Меня скопировали в тот день, когда я попала под текстуры.
Наступила тишина.
Если по правде, я не сразу просёк, о чём она говорит. А Кэсс, которая не Кэсс, продолжала:
— Я появилась на свет в ВИРТУСе три месяца назад — сразу после гибели Кэсс. Там, под текстурами, кто–то скопировал её сознание. И когда её не стало, появилась я.
Тут я рассмеялся второй раз за минуту:
— Слушайте, это уже чересчур. Не знаю, зачем вы всё это несёте, но…
Однако девушка меня будто не слышала:
— Я ожила в теле Бедуина: это последний аватар, которого использовала Кэсс… тот самый, в чьём облике её забросило под текстуры. Но сейчас я могу стать любым её аватаром — каждым, кем она была в ВИРТУСе. А Ингу я сконструировала, чтобы напроситься к вам в помощницы.
— Хватит, — я открыл дверь. — Можете выложить свой бред в соцсетях и получить титул «Фантазёр года». Всего хоро…
Поразившись увиденному, я осёкся на полуслове.
Она стала меняться: только что была Ингой — но превратилась в вампира с бледным лицом. Ещё через миг его сменила эльфийка, затем — некто в термооптическом камуфляже (очевидно, из космооперы), потом — колдунья в чёрном платье… Аватары сменялись один за другим, словно бегло просматриваемые фотографии.