Мы с Кэсс обменялись хмурыми взглядами.
— Ну а после была объява, — продолжал часовой, — мол, кто выстрелит в противника, заплатит штраф… И ещё приказали город достраивать, будто мы в строительном симуляторе! — икнув, он вдруг разоткровенничался: — Тут ведь всего один отель, а неписей с каждым днём всё больше — их теперь сотнями нанимают, чтобы Яму стеречь.
— Яму дьявола? — уточнил я.
— Ага. Нам сказали её охранять… Двадцать четыре часа в сутки, посменно. А если кто спустится к дирижаблю — изрешетить.
Я мысленно выругался: недавний мой вывод был верным.
Кто–то заплатил Волкам и Легионерам, чтобы те помирились. И не просто помирились, а совместно охраняли каньон. Точнее — упавший туда бинокль… Хотя им и невдомёк, что именно они охраняют.
Вручив купюру часовому, я посмотрел на Кэсс и сказал:
— Взломщик.
Спустившись с вышки, мы вошли в приват–зону.
— Подумать только!.. — с пылом бросила Кэсс. — Достраивать город, чтобы неписей поселить!.. Думаете, это он? — она взглянула на меня. — Тот же тип, что взломал Цолфи?
— Наверняка, — бормотнул я. — По своей инициативе кланы на это бы не пошли… Да у них и денег бы не хватило.
Естественно, я имел в виду кроны «Адреума», а не настоящие деньги, но сути это не меняло: не стали бы Легионеры раскошеливаться на застройку Шелфулда, если бы кто–то не компенсировал им затраты.
Кэсс осталась стоять у кресла, я подошёл к окну. Вид на Прагу — пусть и фальшивую — успокаивал нервы.
Кэсс за моей спиной призналась:
— Не понимаю… Если Взломщик так усердствует из–за бинокля, то почему не возьмёт его сам? Ему это наверняка раз плюнуть — с его–то возможностями!..Спрятал бы бинокль подальше — и дело с концом…
Я не ответил, хотя тоже задался этим вопросом… а с ним и парой других. Например, стройка в Шелфулде началась раньше, чем меня нанял Рябов — а значит, бинокль охраняют не от меня. Так от кого же — от всех подряд?
Или вот ещё: во «Фрее» Взломщик так не старался, хотя явно не хотел, чтобы мы выкрали яблоко. Почему? Сглупил, понадеявшись на энписи? Впрочем, очень может быть: толпа магов, защитный купол, грифоны… Взломщик, видимо, решил, что их для охраны яблока будет достаточно. А когда понял, что ошибся, было уже поздно.
Успокаивая мысли, я стал глядеть на Тынский храм: башни с пинаклями тянулись вверх, на готических шпилях золотились шары.
Глядя на них, я проронил:
— По крайней мере, мы теперь знаем, что он богат.
— Взломщик?.. — уточнила Кэсс.
Я кивнул:
— И не просто богат, а очень богат. Как в ВИРТУСе, так и в реале.
— Ну ещё бы!.. — Кэсс всё–таки села в кресло. — Если он и правда заплатил кланам…
— Дело даже не в этом, — прервал её я. — В «Адреуме» Взломщик нанял толпу народу и достраивает город, так? Значит, там его состояние исчисляется миллиардами. А чтобы заработать их в виртуальности, нужны не только мозги, но и уйма свободного времени.
Кэсс поняла, куда я клоню:
— Одно с другим сочетается редко… и обычно у толстосумов, — она вдруг воодушевилась: — А много в «Адреуме» миллиардеров?
— Штук двадцать, — мрачно изрёк я. — Даже если мы смогли бы под них копать, на это ушли бы месяцы.
Кэсс удручённо вздохнула.
Я снова посмотрел в окно. Староместская площадь была запружена энписи — туристами и горожанами: кто–то делал селфи, кто–то снимал храм, кто–то просто шёл. Многие женщины катили коляски.
Тут мой взгляд уловил странность, но я не понял, какую: подсознание «увидело» её раньше глаз. Будто мне показали картинку–загадку, где что–то было не так. Но что именно, сразу и не поймёшь.
Я пригляделся к гуляющим неписям.
Девушка–гид объясняла что–то туристам; старик вёл за руку внука; подростки толпились у памятника Яну Гусу; бородатый мужик прижимал к уху смартфон…
Я вновь глянул на подростков — в этот раз повнимательней.
И остолбенел.
Они были одинаковыми: куртки, джинсы и ранцы ничем друг от друга не отличались. Лиц я различить не мог, но готов был спорить, что и лицо у них одно. А ведь их было семеро…
— Кэсс… — очень тихо сказал я.
Она что–то почувствовала в моём тоне:
— В чём дело?..
— Я случаем не говорил, что моя приват–зона отлично защищена?
— Говорили… кажется.
— Так вот, её только что взломали.
Секунду спустя прозвучал звонок в дверь… в дверь, где не было звонка. В неё в принципе нельзя было позвонить!..
Я медленно развернулся.
Звонок повторился — знакомая трель, явно из песни… Поняв, из какой, я тихо напел:
Если взорвётся чёрное солнце…
За дверью настоятельно попросили: