Подумав об этом, я и увидел бинокль.
Тот был прямо под склоном, на груде камней — будто в кучу их собрали как раз затем, чтобы бинокль положить сверху. Между ним и дирижаблем валялись обломки. Я счёл их останками того, что звалось марсовой площадкой.
— Кэсс! — позвал я.
Она обернулась и, поняв, на что я смотрю, застыла как вкопанная.
— Он ваш, — сказал я. — Я не стану его брать.
Мы прошли по осколкам иллюминаторов. Обогнув обломок каркаса, Кэсс наклонилась и, с трепетом протянув руку, взяла бинокль. Едва я успел его рассмотреть (вмятина на латуни, сетка трещин на линзах, ремень на петле), как тот исчез в её слотах: Кэсс даже не пришлось открывать инвентарь.
— Как будто ждал меня… — прошептала она.
Стоило ей это сказать, как зазвенел колокольчик — мне прислали письмо.
Предчувствуя неладное, я напрягся. Насчёт писем Затворник предупреждал: пока мы с Кэсс невидимки, открывать можно лишь его сообщения. А иначе возникнет риск, что нас засекут админы.
Ну ладно, посмотрим…
Я открыл мессенджер. Рядом с жёлтым конвертом серебрилась буква «З». И адрес мне был знаком.
Затворник.
У меня засосало под ложечкой: из–за пустяков он бы сейчас не писал. Раз пишет — значит, что–то стряслось.
— Открыть письмо, — велел я.
Сообщение было без шифра, который мы обычно использовали. Впервые на моей памяти Затворник переписывался общечеловеческим языком.
«Мать твою за ногу, Клим Ларин!!! — а дальше был текст без точек и запятых: — Меня пытаются взломать попробую держать невидимость ещё неск мин макс 6 чтоб ты сдох я ведь не хотел в это лезть!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!»
Было и третье предложение, но из имевшихся в нём слов цензурных бы не набралось и половины.
— Блин… — лаконично изрёк я.
В общем–то я не удивился — не могло всё пройти гладко… Да и не я ли полагал, что Взломщик к нашему визиту готовится? А проблемы Затворнику устроил наверняка он — простой айтишник бы не справился. И уж точно бы не справились админы «Адреума».
Кэсс, глядя на меня, испугалась:
— Всё плохо?
— Не совсем… — покривил я душой. — По пятибалльной шкале — на слабую троечку…. В общем, у нас максимум шесть минут.
— А потом нас увидят?..
Я кивнул.
В глазах у Кэсс вспыхнула паника:
— Бинокль… — прошептала она. — Если убьют аватара, исчезнет содержимое инвентаря…
Кэсс умолкла — всё было ясно без слов. Как только погибнет её аватар, бинокль вновь окажется на камнях. А избежать стычки с кланами мы не можем, ведь программа Затворника мешает попасть в меню (впрочем, мы уже в зоне активных действий, и меню тут в любом случае не открыть — ни меню, ни приват–зону, ни Убежище Кэсс). Единственный способ покинуть сегмент — это экстренный выход, но без сохранения, с потерей раздобытых предметов: нас просто «выкинет» в реал… хотя какой к чёрту реал — Кэсс ведь туда не попадёт…
Короче, это был шах и почти наверняка — мат.
— А если укрыться… — начала было Кэсс.
Но она осеклась, увидев мою скептическую гримасу.
Где тут укроешься? Дозорные–неписи всё просматривают с двух сторон…
— Лезем наверх! — решил я. — Быстро!
И метнулся к оставленным нами тросам.
Наверху будет шанс слиться с толпой; сбежать, когда начнётся паника. А уж её я обеспечу.
Однако Кэсс вместо того, чтобы бежать за мной, вдруг развернулась и кинулась к дирижаблю.
— Что вы делаете?! — крикнул я.
Но ответ я уже знал.
Протиснувшись между шпангоутами, Кэсс схватила прибор, за который бились кланы. Затем открыла инвентарь. Медная труба блеснула, прежде чем занять слот.
Кэсс опрометью метнулась назад.
— Вы только время потеряли! — укорил её я, когда она схватилась за трос. — Мы даже не знаем, что это!
— Не знаем, — выдохнула Кэсс. — Но придётся узнать, если припрут к стенке!
Она с ловкостью кошки полезла наверх, и я, чертыхаясь, стал карабкаться следом.
Уверен, в реале мы не забрались бы по канату на сорокаметровую высоту (лично я бы не забрался — разве что лет семь назад, когда я ещё был в форме), однако наши аватары были на это способны. Меньше чем за две минуты расстояние до вершины сократилось вдвое.
Именно там — на середине пути — колокольчик опять звякнул.
В этот раз сообщение было голосовым — и уже не от Затворника. Я и не думал его открывать, но оно открылось само.