Сзади гулко громыхнула артиллерия Волков, и «тарантул», стоявший на нашем пути, исчез в огненной вспышке. Хлопок взрыва, густой дым… Нас едва не сбило с ног, краем глаза я заметил, как «тарантул» заваливается на палатки. И тут же прозвучал новый взрыв — в этот раз сработала моя мина: броневик Легионеров взлетел на воздух. Рекрута, вставшего к орудию, разнесло в клочья.
Следующие две минуты (а быть может, и все десять) стали адом: мы бежали по лагерю прочь от каньона под истошные вопли и грохот взрывов. Запахло пороховой гарью, в воздух взметались комья земли, неписи с игроками падали под огнём противника. Хотя мы и не оглядывались, было ясно, что не меньшие потери несут и Волки: из–за смены диспозиций оба лагеря не были готовы к тому, что им вновь придётся сражаться друг с другом, — а им–таки пришлось (правда, «благодаря» мне)… Только это был уже не бой, а бойня.
Мы почти выбрались из лагеря, когда очередной снаряд попал грузовоз, отъезжающий с линии огня; вероятно, в нём были боеприпасы — иначе зачем убирать его с поля боя? Землю тряхнуло от мощного взрыва, достойного лучших боевиков, — причём с огненным шаром, взметнувшемся к небу, вырвались клубы горячей хмари: паровой котёл рванул с такой силой, что ближайшие палатки раскидало метров на двадцать.
Прыгнув на Кэсс, я сбил её с ног и, увлекая за собой, рухнул на землю. Будь мы чуть ближе к месту взрыва, наших аватаров разорвало бы в клочья, а так — лишь слегка обожгло.
Мы оказались в неглубокой воронке. Тут же стали выбираться, но в нескольких шагах от нас взорвался снаряд, выпущенный из пушки. Пригнувшись, я услышал ещё два взрыва и почувствовал попавшие за воротник камни. По нам явно вели прицельный огонь.
— Это Взломщик, — я вгляделся в серую пелену: пар, будто густой туман, расползался вокруг, временно скрыв нас от стрелка. — Он управляет кем–то из неписей…
Но всё оказалось хуже: Взломщиком управлялся не один энписи, а трое.
Они с разных сторон подступили на «тарантулах», чьи силуэты возникли в хмари. Сквозь отдалённые выстрелы прорезался скрежет металлических лап. Турели тяжко застонали, выискивая в тумане цель.
Я стиснул зубы от досады: конечно, это был конец. Ещё несколько мгновений, и…
Но тут я увидел, как Кэсс, стоя на коленях, открыла свой инвентарь и извлекла добытую в дирижабле «трубу». В основании прибора было подобие постамента с застеклённой шкалой, целым набором рычагов и допотопного вида кнопок. Их–то Кэсс и принялась нажимать — без разбора, все подряд… Она надеялась на чудо, хотя счёт шёл на секунды.
Однако чудо случилось.
Прибор издал какой–то звук — очень низкий, на грани слышимости. Под гул турельных установок на нас уставились орудия, но тут пушки снова пришли в движение — и вся троица «тарантулов», наведя их друг на друга, разом выстрелила.
Три хлопка слились в один, чуть меня не оглушив. Я с изумлением глядел на ближайшего «тарантула», застывшего с искрящейся в башне дырой. Как ни странно, он так и остался стоять — зато два его «собрата» с лязганьем упали на землю.
Мы уставились на кнопки, которыми Кэсс так удачно воспользовалась (пусть и методом тыка). Затем она глянула на меня:
— Так что вы там говорили — мне не стоило его брать?
— Беру назад… — прошептал я.
До нас вдруг дошло, что теперь слышатся лишь одиночные выстрелы, иногда звучащие в унисон.
— Они стреляются… — озираясь, я различил падающие в мареве силуэты. — И геймеры, и энписи… Их аватары убивают сами себя!
Мой взгляд опять упал на «трубу»: безымянный прибор, за который сражались кланы, заставлял их бойцов лишать себя жизни. Вероятно, и нас бы ждала та же участь, не находись мы рядом с прибором: стоящих поблизости он держал за «своих».
Через несколько мгновений всё стихло.
Однако обрадоваться мы не успели, потому что в дыму возникла дверь.
Она там стояла сама по себе — как те двери, что вели в Убежище и в приват–зону. Из–за текстурных искажений она мерцала, нити серебристой ряби пробегали по дереву. Дверь словно сопротивлялась тому, что её сюда перенесли.
В хаосе моих мыслей обозначились две: во–первых, Взломщик собственной персоной решил нас прикончить, проникнув в «Адреум» из другого сегмента, а во–вторых…
— Кэсс, Убежище! — заорал я. — Мы уже можем уйти!
Это было очевидно: все, кто был тут кроме нас, покончили с собой — значит, нам не с кем контактировать. А когда нет потенциального контактёра — ни геймера, ни энписи, можно выйти в приват–зону. В нашем случае — в Убежище: ведь моя приват–зона контролируется Взломщиком.
Кэсс тоже это поняла.
На секунду она замерла, явно пытаясь создать дверь, а затем закричала: