А кроме тех, кто занят квестами, есть праздно шатающиеся игроки — и именно о них я предупреждал Кэсс: они от безделья прутся к достопримечательностям, справедливо полагая, что найдут там на свою голову приключения. Но выходит, что кукла для всех будет одна — и для них, и для вошедших в инстанс?.. И в теории любой её может взять?..
У меня голова пухла от этих вопросов, но и догадка одна имелась… Из–за этой догадки я и решил, что мы с Кэсс должны идти вместе — хотя в одиночку добраться до куклы мне было бы проще.
Выйдя из зоны нубов, мы пошли на север, избегая открытых мест. Двигались перебежками, от дома к дому. Считалось, что выживших тут нет: дворгиане применили какой–то газ. Жильцы–энписи — те, кто уцелел — ушли в другую часть города, а здесь всё опустело — если не считать зомби, мутантов и разгулявшихся банд.
Иногда мне казалось, что сюжет «Дворга» придумал ребёнок…
Но зато визуально всё было на высоте: бугристый, растрескавшийся асфальт; разбитые, зловеще зиявшие окна; уже пожухшая трава, пробившаяся сквозь трещины в тротуаре; разбитые автомобили, запущенные бульвары, запустелые, лишившиеся витрин магазины, следы от пуль и воронки от снарядов… Париж оказался отличным подмостком для постапокалипсиса: город изыска и мрачных горгулий будто был создан для сцен разрушения, вписавшихся в его изящество и гротеск.
А населяли это место очень странные жители.
Первый звук был совсем тихим. Идя вдоль трёхэтажки, мы с Кэсс услышали странный шум, донёсшийся откуда–то сверху — будто кто–то был на балконе. Балконы тут большие, с красивыми коваными перилами — и по ним явно кто–то шёл… а точнее, перепрыгивал с одного на другой.
Когда звук повторился, я прильнул к стене дома и бесцеремонно прижал к ней Кэсс.
Взглянув через улицу на другие дома (разумеется, с такими же точно балконами), я заметил что–то чёрное, мелькнувшее вдоль стены: будто кошка перепрыгнула с места на место. Или, скорее, небольшая пантера.
Я подавил в себе досаду: встречи с мутантами избежать не удалось…
Обернувшись, я увидел второго преследователя: он метнулся за машины, ржавевшие у тротуара. Но я всё же успел поймать его взгляд — злобный, с хищной желтизной. Очень стильно смотревшийся на угольно–чёрной морде…
Бегло глянув по сторонам, я никого больше не увидел, однако радоваться не стоило: где двое, там и десяток. А если кто–то считает, что кошки не живут стаями, ему следует сыграть в «Дворг».
Плохо… Если честно, очень.
У здешних зверушек нет привычки нападать «в лоб»: они преследуют жертву, постепенно сужая круг. Это длится часами, пока у игрока не сдают нервы. Кто–то начинает палить во все стороны (обычно впустую), кто–то бросается бежать, кто–то просто устаёт и утрачивает бдительность. Но итог всегда один: геймер теряет аватара, киски утоляют голод.
Я ждать такого итога не стал — и пошёл через дорогу, знаком позвав за собой Кэсс.
— Что вы задумали?.. — прошептала она.
Я усмехнулся:
— Покормить их.
Войдя в тёмный проулок, мы ускорили шаг.
По шорохам и отдалённым звукам, у которых нет названий (словно чем–то очень мягким бьют о что–нибудь твёрдое) было ясно, что котики не отстали… хотя я на это и не рассчитывал. Они могут прыгать с крыши на крышу и знают места, где можно спуститься. А те, что преследовали нас по балконам, наверняка уже спрыгнули и присоединились к мутанту, юркнувшему за машины. Вероятно, их было штук семь или восемь, но столько же особей примкнёт к ним в ближайшие пять минут. Четырнадцать–шестнадцать «мурок» — средний размер дворговской стаи.
Попетляв в закоулках, мы вошли в разрисованный граффити двор. По рисункам было ясно, что здесь начинается территория банд: уродливые символы с тонкими линиями, черепа, люди с оружием… Надписи, пусть и на французском, выглядели зловеще; я мог изменить настройки и включить перевод, но не стал этого делать — ничего полезного тут нет.