Андрей оказался не таким простым, как думалось в начале. Он умеет быть собранным, но за этим — оголённость. Он хочет близости, но боится быть понятым неправильно. Он не играет, но хочет выигрывать. А это значит — он опаснее, чем кажется. И всё, что было — только разгон. Флирт — только рамка.
Женщина прошла по комнате, скользнула пальцами по корешкам книг, как будто искала ту, что напомнит ей — кто она есть на самом деле. Пальцы остановились на бережно хранимой, чей корешок был потрепан временем — неприметной, серой,с тиснённым заголовком "Мысли мудрой женщины". Её дневник. Он знает больше, чем любой живой человек. Она научилась говорить с ним, когда Елене было семнадцать. Тогда она утратила привычку к доверию, но обрела привычку к наблюдению.
Страницы раскрылись, обнажая голодное до новой истории нутро. Они ждали новой исповеди своей хозяйки и, казалось, даже вздохнули с облегчением, когда мягкий росчерк её почерка оставил первые наброски эмоций прошедшего дня:
"Сегодня — был Он. Он смотрел на меня, будто искал ответ, которого я не обещала дать. А потом — это сообщение.
"Ты оставила в моей голове больше, чем просто вечер. Я хочу узнать — не только о тебе, но и тебя."
Простое. Но тронутое огнём искренности. В нём — попытка прикасаться к тем частям меня, которые я обычно скрываю. Он не знает, как я устроена, не чувствует, какие двери лучше не открывать слишком рано. Но всё равно тянется — может из страсти, а может из желания быть рядом.
Я смотрю на экран. Мои пальцы готовы ответить, но голос внутри просит паузы. Нельзя бросать слова, как сахар в воду — они должны таять медленно.
Ты умеешь смотреть вглубь. Осторожно. Это не всегда безопасно. Но мне любопытно, как далеко ты готов зайти.
Отправила. И снова — тишина. Не потому что жду. Потому что хочу услышать, как он будет слышать.
Он пока не знает, что я умею быть светом. И умею быть тенью. Он интересен. А интерес — первый предвестник перемен".
Ночь забирала в свои сети мысли, преобразуя их в дрёму. Улицы стихли, окна рассыпались тусклыми отблесками, и лишь редкие машины разрезали тишину, как случайные реплики в забытом диалоге.
В эту ночь сны Елены и Андрея были наполнены друг другом. Не встречами, не признаниями — касаниями на грани яви. Казалось, их тела расстались, но души продолжили неоконченный разговор, делая его более жарким, более провокационным, чем позволила бы реальность.
В ней — его взгляд, медленно скользящий по щеке, застрявший в изгибе ключицы. В нём — её голос, чуть хриплый от смеха, щекочущий воспоминание. Они не говорили — и тем самым говорили больше.
Томление — общее. Желание — невысказанное, но узнаваемое. Их сны не были фантазией. Они были продолжением, которое невозможно было выразить словами. Там не было флирта — только близость, ещё не решившая, во что ей вылиться.
Когда утро пришло, никто из них не мог вспомнить об этих снах. Но оба проснулись с лёгкой неуверенностью — как после ночи, которую прожили вместе, но в разных кроватях. Их тела — отдельно, а чувства — уже нет.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов