— Может, просто спортивный интерес, — пожала плечами Юля. — Ты — сложный кейс. Непокорённая вершина. А он, судя по всему, парень, который любит сложные задачи. Или… — она прищурилась, — у него пари с друзьями. Классика жанра, кстати.
Мы обе замолчали. Версия с пари висела в воздухе, уродливая и примитивная. И оттого — вполне вероятная. Значит, всё, во что я верила как в главную ценность, можно так же искусно симулировать.
— Я буду осторожна, — пообещала я на прощание.
— Смотри в оба, Ларина. Не давай картину на экспертизу, пока не убедишься, что ты ему реально нужна, что у него есть чувства, - Юля вдруг замолчала и потянулась через стол, накрыв своей ладонью мои холодные пальцы. — Просто я не хочу, чтобы тебя... просчитали, — тихо сказала она. — Ты думаешь, я не вижу, как ты на это ведёшься? Ты говоришь о его вопросах, а глаза у тебя... как после хорошей выставки. Живые. Я боюсь за этот свет, Лик. Он может погаснуть.
Я шла домой, и слова Юли отдавались в голове чётким, неумолимым эхом. Но под ним, тихим, назойливым фоном, звучали вопросы Марка. Искренний интерес в его глазах, когда он улавливал связь. И та самая, первая, почти неловкая усмешка над самим собой: «Я был поверхностен».
Разве обманщики так умеют? На столько просто и беззащитно признавать свою неправоту. Им всегда нужно поддерживать фасад.
А может, умеют. Может, это и есть высший пилотаж.
Я легла спать, и перед сном, вопреки всем доводам рассудка, рука сама потянулась к телефону. На экране горело его последнее сообщение, отправленное час назад: «Нашёл сегодня цитату у Хёйзинги «Осень Средневековья». Там идёт речь про игру и серьёзность. Напомнило наш сегодняшний разговор. Спокойной ночи».
Кратко. По существу. И с точной, почти интуитивной попаданием в самую суть наших сегодняшних рассуждений об условностях и смыслах в искусстве.
Я не ответила. Но и не удалила сообщение.
Он менялся. Или искусно менял маски. Сдвиг парадигмы был не в нём. Он был во мне. Я перестала просто отвергать его. Я начала его исследовать. И как любой исследователь, погружающийся в новую тему, чувствовала смесь отторжения и острого, запретного любопытства. Опасение и желание докопаться до истины, какой бы она ни была.
Это было уже не вторжение. Это была осада. И самая страшная её часть была в том, что стены, которые должны были защищать, начинали нравиться тому, кто постучался в ворота.
Дорогие читатели, переходим к новому графику выкладки продолжений данного романа через день. Следующая прода 14.01.2026
Глава 7. Лика
Тёма позвонил, когда я разбирала репродукции для семинара. В его голосе звучала знакомая виноватая настойчивость, почти умоляющая интонация.
— Лик, выручай, - хотя и не вижу сейчас брата, но я знаю, что сейчас у него выпрашивающий взгляд. — Мама испекла пироги. «Приводи, — говорит, — своего Марка, пусть нормально поест». Не отказывайся, а?
Я закатила глаза. Не хочу видеть его в нашем доме. Если Бля вчера была права и просто игра мной, то это будет катастрофа. Особенно, если участь, что мама очень доверчива. Впрочем как и я... Если у меня создаётся впечатление , что Марк меняется. По настоящему.
— Он не «голодающий студент», Тёма. И у него своя жизнь, - стараюсь держать свои границы из последних сил.
— Для мамы все молодые люди — голодающие студенты, — не сдавался брат. — И он же меня выручает, тебя провожает. Хочу отблагодарить нормально, по-человечески. Не в баре же. Да и тебе полезно — увидишь его вживую, а не как тень у корпуса.
Последний аргумент попал в точку. Увидеть друга Тёмы в естественной среде — уникальная возможность для исследования. Притворяться одновременно перед тремя людьми он не сможет и я пойму его реальные мотивы.
— Ладно, — сдалась я. — Но только из-за пирогов и маминого спокойствия.
Марк пришёл с простым, но внимательным жестом — небольшой букет белых хризантем и пакет пирожных из булочной у метро. Ничего личного, ничего пафосного. Просто жест друга семьи.
— Ольга Сергеевна, здравствуйте. Очень рад вас видеть, — в его голосе не было ни капли той натянутой галантности, которую я ожидала. Была лёгкая, почти сыновья теплота. Он ловко снял кроссовки и вручил цветы. — Тёма вас замучил, наверное, просьбами. Спасибо, что позвали.