— Ну что, Марк? — тихо, но чётко произнёс Костя. Его зажигалка щёлкала с нервной регулярностью. — Спорим, не сможешь за месяц затащить её в постель? Это же для тебя, квест уровня «бог».
«Скажи нет, — стучало у меня в висках. — Скажи, что это идиотизм. Что Тёма брат. Что это не шутка».
Но я видел его ухмылку. Слышал его «боишься». И где-то глубоко, в самых подвалах своего самолюбия, я вдруг тоже усомнился. А смогу? Она и правда всегда такая... недоступная. Ходит, будто в коконе из собственных мыслей. Бросить вызов этой недоступности... Было в этом что-то дьявольски заманчивое.
— Ставка? — выдавил я, и мой голос прозвучал хриплее, чем я хотел.
— Пять штук с каждого, — мгновенно ответил Костя. — И громкое признание твоего поражения на всех наших сходках. Или... — он наклонился ко мне через стол, — ты сдаёшься прямо сейчас. Просто скажи: «Кость, я не справлюсь». И мы забудем.
Тишина. Паша перестал дышать. Где-то наливали напитки. Где-то смеялись. А здесь, за нашим столом, решалась какая-то дурацкая, идиотская, детская и одновременно чудовищно важная вещь.
Я посмотрел на пустой стул Тёмы. Потом на ожидающую рожу Кости. Потом на свои руки. И почувствовал, как что-то щёлкает внутри, переходя в режим, знакомый по экзаменам и спортивным соревнованиям. Режим «я докажу».
— По рукам, — сказал я. И добавил, чтобы самому себе казаться увереннее: — Готовьте деньги. И репетируйте речь капитуляции.
Костя широко ухмыльнулся и протянул руку для рукопожатия. Его ладонь была сухой и холодной. Паша просто опустил голову.
В этот момент вернулся Тёма. Он выглядел озабоченным, но уже без той грозовой тучи на лице.
— Всё, разобрался. Чё тут без меня? — Он грузно опустился на своё место, его добродушие вернулось.
— Да так, — быстро сказал Костя, наливая себе добавку в бакал. — Спорили, кто первым на новой сессии завалит матан. Я ставлю на Марка. Когда-то это должно случиться.
— Бред, — фыркнул Тёма и хлопнул меня по плечу. — Не слушай его, братан. Он просто завидует твоей лёгкой руке к экзаменам.
Его рука на моём плече весила тонну. Его слово «братан» прозвучало как удар колокола где-то очень глубоко внутри. Я заставил себя улыбнуться, поднять стакан. «Всего лишь спор, — пытался я убедить себя, глотая тёплую горьковатую жидкость. — Глупый, мальчишеский спор. Ничего страшного».
Но когда я посмотрел в его широкие, доверчивые глаза, я почувствовал, как по спине пробегает холодный, скользкий червь стыда. Я быстро отвел взгляд — на свою руку, на тень от бокала на столе, куда угодно лишь бы не встречаться с его взглядом.
И так, под тяжёлым взглядом Паши, под хищной ухмылкой Кости и под тёплой, ничего не подозревающей рукой лучшего друга, началась самая подлая игра в моей жизни.
Глава 2. Марк
Проснулся я с чугунной гирей вместо головы и мерзким, кислым послевкусием позора на языке. Солнце, нагло лезущее в окно, било прямо по глазам. Я застонал и накрылся подушкой, пытаясь отмотать пленку назад. В бар, к первому бокалу, к моменту, когда можно было бы сказать «Кость, иди ты, со своими дурацкими спорами» и хлопнуть дверью.
Не вышло. Слова «по рукам» висели в воздухе комнаты, как стойкий запах помойки. Пять сотен рублей. Месяц. Лика.
Я встал под ледяной душ, пытаясь смыть с себя эту липкую глупость. Вода стекала по лицу, и сквозь шум я снова услышал его голос: «Признай, просто боишься». Голос Кости. Он въелся в мозг.
«Не боюсь, — тупо повторял я про себя, растираясь полотенцем. — Это просто неудобно. Тёма же друг. Сестра друга — это табу. Неприкосновенный запас».
Но где-то в глубине, под слоем рациональных отговорок, шевелился тот самый червячок. А что, если?.. Не из-за денег. Чёрт с ними, с деньгами. А чтобы доказать. Себе. Им. Всем. Что нет таких крепостей, которые я не смог бы взять. Что «ледяная королева» — это всего лишь миф, созданный теми, у кого не хватило смелости или умения подобрать ключ. Азарт, который я заглушил вчера всеми свойствами бара, начал шевелиться снова, холодный и цепкий. Это был вызов. Сложный, рискованный, с высокой ставкой. То, что нужно, чтобы встряхнуться после скучной сессии.