И сегодня вечером была первая основательная «планёрка». Бар, выпивка и разбор полётов.
Я сидел в своей комнате в общаге за час до встречи и тупо смотрел в стену. Что я им скажу? Что мы три часа гуляли, и это было лучше любого кино? Что я до сих пор помню, как пахли её волосы — яблоком и чем-то тёплым? Что её губы слаще мёда? Это не тот отчёт, который им нужен. Им нужны цифры, факты и доказательства. А у меня — только обрывки счастья, которые не влезают ни в одну таблицу отчёта.
— Ну что, поехали врать? — спросил Паша, без стука ворвавшись в моё личное пространство и не глядя на меня.
— Ага, — буркнул я, вставая.
— Видел, как ты на неё смотришь, — сказал он уже на улице, глядя под ноги. — Это не взгляд по плану, Марк. Это взгляд человека, который уже попал. И пропал.
Я промолчал. Потому что друг был прав. Я попал. И теперь боялся каждую секунду, что всё это лопнет, как мыльный пузырь.
В баре Костя уже занимал лучший столик, развалившись в кресле как хозяин положения. Увидев нас, он лениво махнул рукой.
— А, наши кавалеры прибыли! Марк, садись, не стесняйся. Паш, ты как обычно — в стороне, но в обойме. Выпить заказал вам. Так, — он придвинулся, уперев локти в стол. Его глаза, всегда немного хитрые, сейчас светились чистым, неподдельным интересом к спектаклю. — Не томи. День третий, если я не ошибаюсь, после «кульминационного события». Вашего свидания. Явно же что-то произошло, раз ты ходишь как прилуненный. Выкладывай по пунктам. Как наши «боевые действия»?
Я сделал глоток прохладного желтого напитка, чтобы выиграть секунду. Голос прозвучал натянуто.
— Всё по плану. Контакт укрепляется. Регулярные встречи…
— Ой, да брось ты эту казёнщину, — Костя скривился, будто от горького вкуса. — Ты не на защите диплома. Говори человечьим языком. Домашним печеньем угощала? По рукам тебе гладила, когда смеялась? Вот это — детали!
Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он как будто видел сквозь стены.
— Да, гладила, — пробормотал я. — Один раз.
— Ага! — Костя удовлетворённо щёлкнул пальцами. — Вот это уже теплее. Прогресс налицо. Двигаемся от формальностей к неформальностям. А что насчёт… — можористый друг сделал многозначительную паузу, крутя бокал, — зоны ближайшего доверия? Ты же не будешь утверждать, что три дня ходишь вокруг да около, как мальчик с конфеткой?
Паша отвернулся, демонстративно начав изучать этикетку на бутылке.
— Костя, не надо, — тихо сказал я.
— Чего не надо? — брови Кости взлетели вверх. — Я же просто интересуюсь ходом нашего общего дела. Ставка-то на кону, между прочим, нехилая. Или я что-то путаю, и мы тут не ради азарта собрались? Так расскажи, как ты стратегически приближаешься к цели. Может, уже и поцеловались? Чисто так, для тактического закрепления успеха?
Молчание повисло густым, удушающим облаком. Я видел, как Паша напрягся. Костя не спускал с меня взгляда, и в его улыбке было что-то хищное.
— Было… что-то вроде того, — выдавил я, ненавидя себя за каждое слово.
— «Что-то вроде того»! — Костя рассмеялся, но смех был сухим, беззвучным. — Ох, романтик. Ну ладно, не буду вытягивать подробности, как щипцами. Поздравляю с тактической победой. Но, — он внезапно сменил тон на деловой, — для полной и безоговорочной капитуляции противника, как понимаешь, нужны трофеи. Фотография. Скрин переписки, где она пишет что-то… ну, очень личное. Что-то, что не оставляет сомнений в полном твоём триумфе. Слов мало, брат. Они, знаешь ли, дешевеют с каждым днём.
— Она не та, кто будет такое писать, — сорвалось у меня, и я тут же пожалел.
— Все они такие, — Костя отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Просто нужно создать правильные условия. Нагнать туману, расставить свечки… или наоборот, сделать её уязвимой. Скучающей. Чтобы сама побежала искать у тебя утешения. Ты же наш главный стратег, должен понимать.
Его слова, обёрнутые в фальшивую заботу, капали на душу ядом. Он не просто требовал доказательств — он наслаждался процессом, наблюдая, как я превращаю самое светлое в грязь.
— К следующему разу — с фактами, а? — Костя заключил, хлопнув меня по плечу. Его ладонь была тяжёлой и липкой. — А то как-то несолидно. Игра на доверии, понимаешь?
Друг встал и пошёл к бару, оставив меня с давящей тишиной и взглядом Паши, полным немого вопроса: «Долго ещё?».