Мы шли без направления, и город постепенно раскрывался не как набор улиц, а как книга с забытыми иллюстрациями. Собеседник показывал мне кота на подоконнике — пушистого философа, наблюдающего за суетой, — и старую вывеску, и узор инея на чёрной решётке ограды. А потом мы свернули в тихий сквер, и я увидела качели. Ржавые, скрипучие, одинокие. Детский восторг вспыхнул во мне сам собой, прежде чем я успела его обдумать.
— Качели! — сквозь тишину осенного вечера прозвучал мой вскрик и я со всех ног побежала к только что обнаруженному объекту из далекого детства. Я смахнула жёлтые листья и села. Марк встал позади, и его первые толчки были осторожными, пробными.
— Сильнее! — попросила я, и парень засмеялся — низко, сдавленно, будто этот смех долго прятался где-то внутри
— Держись! — широко улыбаясь Марк толкнул качели сильнее. И я полетела. Ветер вырывал слёзы из глаз, мир превращался в карусель из огней, неба и его фигуры, то приближающейся, то удаляющейся. Я закинула голову и смеялась, а Марк просто стоял и смотрел, перестав качать, и в его взгляде было чистое, безоружное удивление, будто он впервые видел что-то настолько простое и настолько прекрасное.
Потом мы качались рядом, и скрип цепей стал нашим общим ритмом. Он откинулся назад, глядя в затянутое облаками небо
— Соревнование? Кто выше? — предложил вдруг Марк, и в его глазах запрыгали озорные искорки.
— Ты проиграешь, — заявила я с хитростью в глазах и на губах. — У меня многолетний опыт.
— Посмотрим! — и вот в этот момент я уловила на лице парня ту самую, прежнюю ухмылку. И что-то было в ней такое родное. Мы раскачивались, пытаясь обогнать друг друга, и от смеха у меня свело живот. В конце концов, он сдался, но не потому, что не мог, а потому, что просто перестал раскачиваться и наблюдал за мной, улыбаясь той самой медленной, ямочной улыбкой, которая начиналась с глаз.
— Ладно, чемпион. Моё почтение, — шуточно отдал Марк поклон. — У меня дух захватывает с такой высоты!
Дальше наш путь лежал через парк, где мы нашли заброшенную оранжерею. Внутри пахло сыростью и временем. Мы бродили среди теней засохших растений, и он, осторожно взяв меня за руку, вёл за собой, обходя разбитые стёкла.
— Страшно? — спросил Марк шёпотом, и его дыхание смешалось с моим в холодном воздухе.
— Интересно, — так же тихо ответила я, и его пальцы чуть сильнее сжали мои.
Среди этого царства увядания он нашёл один-единственный живой лист, пробивавшийся сквозь трещину в камне. Нежный, ярко-зелёный, полный упрямой жизни. Марк сорвал его — осторожно, не повредив — и протянул мн
— Сувенир. На память о том, что жизнь всё равно побеждает, — взяла листок, и наши пальцы снова соприкоснулись. Это мимолётное касание было подобно молнии. Мелкие электрические разряды прошли сквозь всё моё тело, наполняя его волнением. Я спрятала этот трофей в карман.
Когда мы вышли, уже совсем стемнело. Сумерки были густыми, синими, обволакивающими. Я незаметно похолодела, и парень, ничего не говоря, нашёл мою руку в темноте и взял её в свою. Не как на свидании, а как нечто само собой разумеющееся. Его ладонь была шершавой, тёплой и невероятно надёжной. Мы шли так, и тишина между нами была не пустотой, а общим, спокойным пространством. Марк вдруг заговорил, задумчиво глядя вперёд на огни машин.
— Знаешь, — усмехнулся парень. И вот она, его привычная усмешка, которая стала для меня уже такой родной и привлекательной. Боже, я не верю, что это лезет мне в голову. — Я сегодня должен был делать кучу важных дел. А вместо этого я здесь. И мне не хочется быть нигде больше. Вот прямо сейчас, — Марк сказал это так просто, без пафоса. И от этих слов у меня внутри распылялось что-то тёплое и щемящее, будто в груди вспорхнула птица.
У моего подъезда он наконец остановился, рука разжалась, и моя ладонь вдруг почувствовала холод и пустоту. Темные глаза смотрели на меня, и в них бушевала настоящая буря — что-то тёмное и тревожное боролось с чем-то светлым и робки
— Мне нужно сказать тебе правду, — вырвалось у него, голос сорвался, стал напряжённым
Сердце упало. Я приготовилась к худшему
— Какую? — прошептала я. Если Марк вдруг скажет, что всё это было ошибкой, что он не испытывает ко мне никаких чувств и хочет забыть о наших встречах и первом поцелуе, я не знаю, что со мной будет. Я не смогу с этим смириться. Этот парень стал для меня чем-то большим, чем просто друг моего брата. Я уже не смогу без него жить.