В этот момент к столу подошли напитки, и аромат моего шоколада смешался с горьковатым запахом эспрессо Марка. Я решительно отодвинула ноутбук.
— Первое правило хорошего тона — не хоронить чьи-то идеи на голодный желудок. Ешь.
Тёма, оживившись, рассказывал Юле о баге, который не даёт спать третью ночь. Паша слушал, изредка задавая такие вопросы, которые заставляли Тёму на секунду задуматься, а потом спорить с ещё большим жаром. Юля бросала на нас с Марком быстрые, заинтересованные взгляды, полные немых вопросов. Я отломила кусочек своего пирога — тёплого, с хрустящей корочкой — и наколола на свою вилку.
— Открой рот.
Он послушно подчинился, и я покормила его. Жест вышел на удивление естественно, по-домашнему. Его губы коснулись металла, Марк поймал мой взгляд, и на секунду время замедлилось. В гуле голосов, в запахе кофе возник наш маленький, тёплый островок. Он медленно прожевал, не отводя от меня глаз.
— Ну как? — спросила я, чувствуя, как глупо краснею.
— Идеальный баланс, — тихо сказал парень, и его нога под столом осторожно, почти неуверенно нашла мою.
Я не отодвинулась. Наоборот, слегка наклонила колено ему навстречу. Тепло от этого скрытого прикосновения разлилось по всей ноге, поползло выше, согревая изнутри. Юля прикрыла рот рукой, скрывая довольную улыбку. Тёма нахмурился, но тут же был втянут Пашей в спор о эффективности одного алгоритма.
После того как первая волна кофеина и сахара добралась до мозгов, общая беседа разбилась на отдельные, оживлённые островки. Я снова взяла ноутбук Марка и открыла простейший графический редактор, отгородившись от остальных полуповоротом тела. Марк подвинул свой стул ближе, так что его плечо теперь касалось моего.
— Сейчас я научу твои скучные цифры танцевать, — прошептала я, чувствуя, как его дыхание касается моей шеи.
— Они не умеют танцевать, — так же тихо парировал он с улыбкой на лице.
— Всему можно научиться.
Я начала с палитры, одним движением заменив больнично-синий фон на глубокий, бархатный индиго, а унылую сетку — на едва заметные, летящие линии, как следы мысли. Превратила плоские столбчатые диаграммы в объёмные ленты, которые не стояли, а словно разворачивались во времени. Он смотрел через мое плечо, как зачарованный.
— Зачем? — его шёпот был горячим у самого уха.
— Чтобы создать историю, Марк. Каждый слайд — это не страница отчёта. Это глава. Ты ведешь зрителя за собой, показываешь ему путь. Искусство — это не про украшательство. Это про ясность.
— И про манипуляцию, — заметил он, кладя руку легла на спинку моего стула, его пальцы в сантиметре от моего плеча.
— Всякая коммуникация — манипуляция, — парировала я, чувствуя, как всё тело стало невероятно чутким к его близости. — Вопрос только — какая. Я хочу, чтобы твою блестящую идею увидели, а не уснули над ней.
Я закончила и отодвинула ноутбук к нему. Он медленно, с сосредоточенным видом хирурга, начал пролистывать обновлённые слайды. Лицо Марка было серьёзным, изучающим. Потом уголки его губ дрогнули.
— Чёрт. Это работает. Даже мне теперь интересно посмотреть, чем это всё закончится.
— Вот и отлично, — я с торжеством закрыла крышку ноутбука. — Теперь твои цифры говорят. Ну, или хотя бы внятно шепчут. На моём языке.
Он не ответил. Просто смотрел на меня. Его взгляд был тёплым, тяжёлым, полным какого-то нового, непрочитанного мной чувства. Он медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, протянул руку и убрал со лба мою выбившуюся прядь. Его пальцы на миг задержались на виске, и это мимолётное прикосновение было таким нежным, что у меня перехватило дыхание.
И в этот момент я поймала на себе чей-то взгляд. Паша. Он сидел прямо напротив, и его спокойные, наблюдательные глаза были прикованы к нам. Не с осуждением. С каким-то глубоким, печальным пониманием, будто он видел не только этот жест, но и всю невидимую паутину, что плелась вокруг. Наши взгляды встретились на секунду и Паша едва заметно кивнул, а потом медленно перевёл взгляд на Марка, и в его выражении мелькнуло что-то сложное — не гнев, а скорее усталая грусть и предчувствие. Он быстро опустил глаза в свою почти пустую чашку, словно стыдясь увиденного.
— Что? — спросил Марк, следуя за направлением моего взгляда.
— Ничего, — я покачала головой и заставила себя улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Просто Паша. Он всегда всё видит.
Марк обернулся. Его взгляд встретился со взглядом Паши, и между ними на мгновение повисло напряжённое молчание. Но Паша лишь поднял свою чашку в немом, грустном тосте, сделал последний глоток и отвернулся, включаясь в разговор Тёмы.